Легитимная наука и политика, будучи представлены в лучшей своей части[1] людьми не умеющими думать, получившими образование под гнетом “кодирующей педагогики”, пребывают в глухоте и отторгают не задумываясь об их существе все новые, непривычные им мнения, отличающиеся от господствующих или им вожделенных.

Если в прошлые века таких необычных мнений в течение жизни одного поколения вырабатывалось относительно немного и они успевали войти в состав знаний легитимной науки, хотя бы в процессе кадрового обновления её иерархии в преемственности поколений, то ныне положение дел качественно изменилось. «Информационный взрыв» середины ХХ века привел к тому, что в течение жизни одного поколения вырабатывается столько необычных мнений, отторгаемых иерархией чиновных кладовщиков знания легитимной науки, что в обществе на основе необычных мнений фактически сложилась альтернативная наука, вобравшая в себя и легитимные, и отторгнутые легитимной наукой знания. Но эта нелегитимная наука, сложившись, порождает и свою политику, в которой обретает организационные формы на принципах, весьма отличных от традиционных, господствовавших в легитимной науке и политике на протяжении всей обозримой прошлой истории.

В целом ряде случаев нелегитимная наука способна дать и дает более работоспособные и безопасные рекомендации, чем кладовщики знаний иерархии легитимной науки. И В ЭТОМ — ГЛАВНОЕ КАЧЕСТВО НАЧАВШЕЙСЯ ЭПОХИ, которое предопределяет будущее всего человечества через изменение — за весьма редким исключением — всего того, что пока еще “само собой разумеется” привычным всем образом.

Прежде всего изменения затронули сферу научно-исследовательской и проектно-конструкторской деятельности, которая имеет непосредственно дело с обновляющимися технологиями, определяющими жизнь всей глобальной цивилизации. И суть этих изменений выражается в том, что в обществе наконец-таки выкристаллизовывается нормальная социология, включающая в себя входы и выходы во все без исключения частные отрасли знания, в силу чего все специалисты частных отраслей науки и техники имеют открытую возможность понять друг друга и безопасно согласовать свою профессиональную (и не профессиональную) деятельность на “информационном поле” нормальной социологии.

Если в обществе не развита нормальная социология в указанном смысле, то даже сами по себе психически нормальные интеллектуально развитые и многознающие люди — в ходе своей профессиональной деятельности и повседневного домашнего быта — обречены впасть в коллективную шизофрению. Как её зримое выражение и возник биосферно-экологический кризис, а продолжение коллективной шизофрении самоубийственно для каждого общества и опасно для других соседствующих с ними обществ, биосферы Земли как в целом, так и для биоценозов её регионов.

В силу ряда причин, обусловленных во многом “тоталитаризмом” прежней иерархии интеллигенции в СССР, вошедшей и в жизнь нынешней России, граница между легитимным и нелегитимным научным знанием в России наиболее зрима по сравнению с другими странами мира. Но в этом размежевании людей, наиболее ярко выразившемся в области научных исследований, проявились более глубокие — психологические причины, значимые для всей глобальной цивилизации. О них и пойдет далее речь.

Добавление 2001 г.

В настоящей редакции изменены: 1) прежнее название работы “От матриархата к человечности” и 2) название Части I, ранее называвшейся “Матриархат”, что более соответствует жизни общества.

Человечество это — мужчины, женщины и дети. Только что сказанное — банальность. Тем не менее, если посмотреть на публичную политику в том виде, как её изображают средства массовой информации, можно прийти к мысли, что Земля населена исключительно мужчинами. Женщины же, такие как Индира Ганди, Маргарит Тэтчер, Мадлен Олбрайт и другие, которых в истории публичной политики можно пересчитать по пальцам, на фоне мужчин политиков выглядят как пришельцы из иного мира.

Но когда на страницы прессы прорывается информация (ложная или истинная, это не имеет значения) о непубличной политике, то достаточно часто складывается впечатление, что прежде того, как политика станет общественно публичной, она уже успеет предопределиться в качестве домашней политики, проводимой женами и любовницами публичных политиков-мужчин.

Если обратиться только к истории России последних двух веков, то Адам Мицкевич, сотрудничая с польскими сепаратистами, имел любовницу, с которой делился сведениями об их деятельности, а та — в свою очередь — осведомляла о них жандармский корпус.

В царствование Николая II, “общественность” была уверена, что политика России во многом определяется настроениями супруги императора — Александры Федоровны. После 1917 г., когда были опубликованы фрагменты переписки Николая II и Александры Федоровны, это воззрение нашло свое документальное обоснование. Хотя некоторые историки оспаривают мнение о дурном влиянии императрицы на политику России[2], тем не менее есть один неоспоримый факт: если при Александре III политика России выражала долговременные интересы мирного развития самой России, то с воцарением на престоле Николая II политика России стала выражать долговременные интересы Великобритании, фактически бывшей до конца первой мировой войны ХХ века метрополией Западной региональной цивилизации. Александра Федоровна была внучкой королевы Великобритании, а Александр III, как известно, был против брака цесаревича Николая и принцессы Алисы Гессенской. Но именно вследствие изменения политического курса Александра III его наследником Николаем II Россия оказалась втянутой в русско-японскую войну и первую мировую войну ХХ века.[3] Родовые эгрегоры императрицы, чье детство прошло при английском дворе, в условиях психологического “матриархата” в семье императора могли сыграть далеко не последнюю роль в изменении судьбы России после смерти последнего русского самодержца — Александра III.

В конце существования СССР антижидомасонски обеспокоенная “общественность” также была уверена, что после ухода из жизни Н.С.Алилуевой — второй жены И.В.Сталина, тот был в полной зависимости от младшей сестры Л.М.Кагановича “Розы”, само существование которой, а не то чтобы её любовную связь со Сталиным, Л.М.Каганович отрицает в своих воспоминаниях и интервью[4].

Если же говорить о деятельности М.С.Горбачева на посту главы правящей партии и государства, то даже из того, что показывало телевидение, у многих сложилось впечатление, что “царственное” мнение Раисы Максимовны во многом довлело над М.С.Горбачевым[5] и находило свое выражение в его поведении, и как следствие, — в политике партии и государства, и прежде всего в кадровой политике.

И если судить по последствиям ГКЧП, то инсульт всё же случился у Раисы Горбачевой, а не у Михаила, словно ГКЧП привел к краху жизненных надежд и вожделений именно её, что и выразилось в постигшем её инсульте; а с Михаила Сергеевича — как с гуся вода: всё болтает и болтает в Горбачев-Фонде точно так, как и в бытность свою генеральным секретарем правящей партии, будто ничего не произошло кроме того, что слушать и конспектировать его словесный понос для простых граждан стало не обязательно.

Если же обратиться к более глубокой древности и глобальным масштабам, то непубличная политическая активность женщин, подчиняющая публичных политиков мужчин, прослеживается так или иначе на всем протяжении истории и практически во всех регионах планеты.

Не будем ссылаться на изначальную легенду о грехопадении Адама и Евы по инициативе Евы, но в истории можно проследить, как ироничный термин “секс-бомба” обретает в ней конкретный смысл в качестве характеристики одного из видов оружия массового поражения. Так библейская Эсфирь, руками персидского царя — своего любовника — уничтожает правящую национальную элиту древней Персии.

Марк Антоний, изменяет Риму под воздействием половой зависимости от Клеопатры.

Князь Святослав, вопреки воле своей матери княгини Ольги, не мог избавить себя и нас от Малки — полонянки, дочери хазарского раввина, от связи с которой родился Владимир, ставший впоследствии крестителем-насильником Руси. И даже если Малка не определяла политику самого Святослава, то разрушение именно их сыном Святославова государственного наследия и культурного наследия предшествующих веков русской истории было вызвано происхождением Владимира от Малки[6] и деда раввина.

Документальных свидетельств о том, что Малка была подсунута князю именно с такого рода далеко идущими целями не сохранилось, если даже они и были в свое время. Но умных историков интересуют жизненные результаты и их причины, а не документальное подтверждение того или иного мнения. Такого рода постельно-стратегические политические операции в истории имели место и европейские хроники сохранили свидетельства о них.

Так, казалось бы в странах ислама всё должно было бы отличаться от Европы, поскольку женщины в практике осуществления шариата находятся в особой социальной изоляции от посторонних им мужчин и в мечети, и во всей остальной повседневной жизни. Тем не менее известно, что средневековая Венеция, в бытность свою самостоятельным государством, когда она боролась против Турции за господство над Средиземным морем, неоднократно разрабатывала и осуществляла многоходовые операции по внедрению целенаправленно воспитанных дочерей своих правящих семейств в гарем турецкого султана, дабы те достигли в нём положения “любимой жены” и направляли в этом качестве политические устремления султана в благоприятном для Венеции направлении.

Известно расхожее мнение, что если бы власть была в руках женщин, то на Земле якобы воцарился мир, поскольку матери жалели бы рожденных ими и потому избегали бы войн. Но и оно несбыточная иллюзия. М.Палеолог, бывший послом Франции в Петербурге накануне и в период первой мировой войны ХХ века, свидетельствует[7] о своей беседе с супругой будущего главнокомандующего российской армии, имевшей место на обеде в честь президента Франции, посетившего Петербург за несколько дней до начала той войны:

«Я приезжаю одним из первых. Великая княгиня Анастасия <супруга Николая Николаевича>[8] и её сестра великая княгиня Милица, встречают меня с энтузиазмом. Обе черногорки <балканское государство рядом с тогдашней Сербией, откуда те были родом> говорят одновременно.

— Знаете ли вы, что мы переживаем исторические дни, священные дни? Завтра, на смотру, музыканты будут играть только Лотарингский марш и марш Самбры и Мезы. Я получила сегодня от моего отца <короля Черногории> телеграмму в условных выражениях: он объявляет мне, что раньше конца месяца у нас будет война. Какой герой мой отец… Он достоин “Илиады”… Вот посмотрите эту бонбоньерку, которая всегда со мной, она содержит землю Лотарингии, да, землю Лотарингии, которую я взяла по ту сторону границы, когда была с моим мужем <великим князем Николаем Николаевичем> во Франции, два года назад. И затем посмотрите еще там, на почетном столе: он покрыт чертополохом, я не хотела, чтобы там были другие цветы. Ну, что же, это — чертополох Лотарингии. Я сорвала несколько веток его на отторгнутой территории. Я привезла их сюда и распорядилась посеять их семена в моем саду… Милица поговори еще с послом, скажи ему обо всем, что представляет для нас сегодняшний день, пока я пойду встречать императора.

На обеде я сижу слева от великой княгини Анастасии. И дифирамб продолжается, прерываемый предсказаниями: “война вспыхнет… от Австрии больше ничего не останется… Вы возьмете обратно Эльзас и Лотарингию[9]… Наши армии соединятся в Берлине… Германия будет уничтожена”… Затем внезапно:

— Я должна сдерживаться, потому что император на меня смотрит…

И под строгим взглядом царя черногорская сивилла внезапно успокаивается.

Когда обед кончен, мы идем смотреть балет в красивом императорском театре при лагере[10]».

В советском прошлом часто звучала песня “Гренада”, посвященная участию СССР в гражданской войне в Испании. В ней были слова «Откуда у хлопца испанская грусть?…». После прочтения этого фрагмента задаешься вопросом: Откуда у черногорки, жены русского великого князя столь бурные страсти по Лотарингии и Эльзасу? Или это великосветский макияж на страстной нечеловеческой ненависти к немцам и австрийцам, аналогичной той нечеловеческой ненависти к славянам, что носил в своей душе кайзер Вильгельм II? Но ведь жажда войны, которая по её существу есть ненависть ко множеству людей, неудержимо прёт из супруги великого князя, командующего гвардией и будущего главнокомандующего русской армии. И насколько Николай Николаевич в своей государственной деятельности был свободен от такого рода давления на психику со стороны жены и её родни? И сколько было и есть государственных мужей-подкаблучников во всех странах, в чьей государственной деятельности выражались и выражаются вожделения и пристрастия их жен, родни и прелюбодеек?

Если со знанием законов статистических распределений попытаться ответить на такого рода вопросы, то складывается впечатление, что великосветские бабы во всех странах к лету 1914 года уже решили: «Быть войне!»; государственно властные мужья — у них под каблуками; и только отдельные люди, — ненавистные всем именно за их миролюбие, — пытаются избежать войны, когда вся политическая эмоционально взвинченная массовка во всех странах её будущих участницах, — жаждет войны: русская армия на смотру марширует перед президентом Франции под Лотарингский марш; Лотарингия на данный момент — территория Германии. Как ко всему этому — ведь этого невозможно утаить — должны были отнестись в Берлине? И почему после этого, в ходе дальнейшего развития сербско-австрийского кризиса взаимоотношений, кайзер Вильгельм II должен был верить заверениям императора Николая II о том, что Россия не нападет на Германию, хотя и проводит всеобщую мобилизацию?

Такого рода черные факты делания женщинами постельно-непубличной политики приводят к пониманию еще одного порока не только клановой аристократии как государственного устройства, но и “демократии” по-западному: толпа выбирает публичных политиков, а не их жен и любовниц; но жены и любовницы, которых толпа обычно не видит, но которые неизменно сопровождают публичных политиков на их жизненном пути, диктуя непубличную домашнюю политику по своему произволу (а подчас, будучи прямыми ставленницами закулисных сил) предопределяют многое в публичной политике в обход всех демократических процедур и здравого смысла.

В связи с обусловленностью публичного главы государства “первой леди” в условиях демократии по-западному приведем то ли анекдот, то ли в реальный факт, пришедший из США. Еженедельник “То да сё” (№ 31, сентябрь 1997, стр. 7) сообщает:

«Любопытная история ходила по Вашингтону в начале 1993 года. Во время одной из поездок по стране президент Билл Клинтон и его жена Хиллари остановились у маленькой бензоколонки. Владелец заправки представился Клинтону как “друг юности Хиллари”, то есть как бы предшественник Билла. Это развеселило президента, потом он начал подтрунивать над женой: “Как думаешь, кем бы ты была, если бы вышла замуж за владельца бензоколонки, моего «предшественника»?” Хиллари спокойно ответила: “Женой президента.”»

Образно говоря, если у мужчины на голове корона, то при пристальном рассмотрении эта корона может проявиться как каблук левой туфли его “дамы сердца”, вбитый в его мозги; а осуществляемая им политика соответственно протекает, как того «пожелает левая пятка», посредством которой дама давит на психику мужчине.

Прочитав эту подборку фактов, кто-то из наиболее рьяных “общественников” (избирателей) может внести радикальное предложение (шутки ради либо же вполне серьезно): после избрания либо назначения перед введением в должность всех публичных политиков — к “коновалу”, а что отрезано — в “жидкий азот”, дабы после завершения срока полномочий микрохирурги приделали это на прежнее место.

Но “коновалы” тоже были в истории, хотя и без жидкого азота. В странах, где правящей элите было свойственно иметь гаремы, жизнью гаремов управляли евнухи. И история знает евнухов, которые будучи доверенными людьми султанов, выходили из гаремов и становились великими визирями и другими высокими чиновниками. В этом качестве они определяли и осуществляли политику государств, не будучи подверженными женскому влиянию, тем более, что общественное мнение тех стран не рассматривало оскопленных в качестве в чем-то ущербных людей. Однако все державы, где такое имело место в прошлом, к настоящему времени либо исчезли, либо утратили статус великих держав. То есть коновал, также как и многоженство и распущенность[11] в половых связях — не альтернатива непубличным политическим деятельницам, осуществляющим свою власть через постель.

Если обратиться к истории разного рода вероучительных иерархий, многие из которых веками имеют надгосударственный и международный статус, то священству и монахам Римско-Католической церкви предписано жить в безбрачии, и с той поры, как это положение вступило в силу, историю католичества сопровождают скандалы, произрастающие на почве распущенности в половых связях её мелких и больших иерархов, включая и римских пап, из числа которых женатых хотя и не было, но любовницы и потаскухи у многих из них были.

В отличие от Рима, православная иерархии не дает священнику прихода, если тот не женат, хотя и её высшие иерархи, будучи выходцами из монахов, как и католические иерархи, живут в безбрачии.

Примерно такая же картина, как в православии, и в иудаизме. Раввин, прежде чем приступить к деятельности в качестве веро- и законоучителя, обязан построить семью, поскольку считается, что человек, не имеющий семьи, живет неестественной жизнью, отличной от жизни общества, и потому не имеет оснований к тому, чтобы учить жить всех остальных. Следуя этому принципу, иудаизм существует продолжительное время.

Но длительное время существовало и тибетское государство Далай Ламы[12], где правящим слоем были монахи, для которых нормально воздерживаться от половых отношений, и несмотря на это обладавшие авторитетом в остальном семейном обществе, их породившем и воспитавшем.

Однако, истории известны гораздо более редкие примеры иного рода. Так на протяжении самых тяжелых лет начального периода становления коранической культуры жена пророка Мухаммада — Хадиджа — поддерживает его морально и материально при осуществлении им его миссии, а после её смерти Мухаммад вспоминал о ней, как о невосполнимой утрате.

Супруги Рерихи, при всей неоднозначности и спорности отношения к ним и к письменному наследию Елены Ивановны особенно, дополняли друг друга в совместной деятельности.

Мария Склодовская-Кюри и Пьер Кюри образовали редкостное единство семьи в научно-исследовательской деятельности и достигли выдающихся для своего времени результатов в области физики.

Но выше приведены только единичные факты взаимоотношений женщин с мужчинами, чья деятельность обладала значимостью для жизни общества в целом. История же знает и общественные явления, объемлющие множество выпадающих из общего правила фактов отношений мужчин и женщин.

В древней Греции сложился институт гетер[13] — хорошо образованных незамужних женщин, которые наряду с мужчинами принимали своеобразное участие в общественной деятельности, закрытой для всех прочих женщин.

«К гетерам принадлежали женщины разных социальных слоев. Они вели свободный образ жизни, были образованы, хорошо знали музыку, сами владели инструментами, разбирались в литературе, могли даже поспорить на философскую тему.

<…> История сохранила имена многих гетер спутниц известных греков. Так, Лаиса из Коринфа была возлюбленной Диогена и сама считалась интересным философом, Диотима пользовалась благосклонностью Сократа и Платона, последний прославил её в своем “Пире”. Фрина позировала Праксителю для его Афродиты Книдской. (…) Эпикур вплоть до кончины гетеры Леонтины хранил ей верность, утверждая, что именно она помогла его философским теориям. А когда Леонтина умерла, Эпикур сказал о ней: “Она живет со мной и во мне.” Менандр давно бы перестал писать комедии, если б не поддержка Гликеры, которая в минуты гнева и отчаяния драматурга являлась его спасительницей».[14] Аспасия стала возлюбленной и женой Перикла, выдающегося деятеля Афин.

Половые отношения с гетерами имели место, но не они были целью общения с гетерами, а сами гетеры по существу не были представительницами “самой древней” женской профессии, поскольку были носительницами определенной исключительно женской субкультуры[15], многие черты которой в исторически недавнее время были повторены хозяйками великосветских салонов, в которых в Европе XVIII–XIX веков делались многие стороны внешней и внутренней политики государств.

Понятно, что бордель может быть замаскирован под такого рода салон, но всё же салон, в котором в неофициальной обстановке встречаются разные люди, занятые профессионально в искусствах, политике, военном деле, иных сферах общественной деятельности, — не бордель и не офис, а исключительно женская субкультура, которая в той или иной форме была свойственна практически всем европейским странам до начала XX в. И если общество на протяжении всей истории испытывало избыточность предложения услуг со стороны представительниц “самой древней” женской профессии, то с салонами дело обстояло наоборот: далеко не каждая женщина могла стать хозяйкой салона, даже попытавшись это сделать; а в устоявшиеся салоны были вхожи далеко не все, кто и хотел бы быть принимаемым в них. В то же время, как-то неизвестно, чтобы мужчина стал и был “хозяином салона”.

В Японии также существует исключительно женская субкультура гейш[16], которых только по злобе и слепоте можно отнести к представительницам “самой древней” женской профессии. Хотя таковые есть и в Японии, но они всё же — не гейши. Субкультура гейш ориентирована на мужчин, но подобно тому, как в субкультуре гетер древней Греции или европейских великосветских салонов, половые отношения в ней возможны, но и она существует не ради них. Не каждая женщина, даже при её желании и соответствующем обучении, будет признана обществом в качестве гейши, подобно тому, как и в Европе не каждая могла обрести статус гетеры или хозяйки великосветского салона.

То есть история и современность практически по всему миру показывают, что в обществах, где явно видимый правящий слой — мужчины, производящие публичную политику и прочую публичную деятельность общественной в целом значимости, возникают исключительно женские субкультуры, дополняющие мужчин именно в сферах такого рода деятельности, непосредственно связанных с управлением обществом в целом: политика, искусства, науки.

Понять некоторые психологические причины происхождения такого рода исключительно женских субкультур в обществах, которые выглядят как явный “патриархат”, можно из рис. 1.

На нём показано распределение мужчин и женщин по расположению во времени целей, ориентируясь на осуществление которых, мужчины и женщины строят свое поведение вне зависимости от того, осознают они хронологическую ориентацию их деятельности или нет. Рисунок — схематичный, а не масштабный: то есть на нём показаны только характерные отличия статистик, описывающих типы психики мужской и женской составляющих человеческого общества, но не численные значения каждой из групп мужчин и женщин, ориентирующих своё поведение на тот или иной интервал, расположенный на оси времени. На оси времени от глубокого прошлого до весьма отдаленного будущего также нет единиц измерения.

Тем не менее, на рисунке можно видеть три интервала на оси времени, весьма отличных один от другого по численному преобладанию в них мужчин и женщин. Назовем их условно “Прошлое”, “Настоящее”, “Будущее”.

*) Плотность распределения это: Численность попавших в интервал на горизонтальной оси (времени), отнесенная к длине этого интервала, при устремлении длины интервала к нулю. Соответственно площадь под каждой из кривых плотностей распределения равна 100-процентной численности мужчин либо женщин в некотором масштабе.

Рис. 1. Распределение мужчин и женщин по расположению целей их поведения во времени.

Почему З.Фрейд придал столь большое значение разного рода явно выраженным и явно не выраженным извращениям нормального полового поведения в жизни общества и практически полностью промолчал о проявлении в культуре разного рода нормальных животных инстинктов, свойственных и человеку, как одному из многих видов животных в биосфере Земли? — каждый может подумать самостоятельно. И при этом следует иметь в виду, что как в умолчаниях, так и в тематике повествований З.Фрейда и всей западной школы психоанализа выразились не только биологические особенности человека, как исследователя.

Было бы лучше, если бы еще в начале ХХ века эта школа описала бы реально господствующую психику, а не вгоняла бы в души бездумно доверчивых читателей всевозможные программы извращенного поведения и самоубийственный “эдипов комплекс”[64]. Его З.Фрейд раздул на виду у всех бездумных до общеисторических и глобальных масштабов вопреки тому, что извлек его едва ли не из единственного сюжета древнегреческого мифа, в то время как действительно господствующая на протяжении веков психика полов и детей описана в общем-то единообразно во множестве сюжетов, принадлежащих культурам разных народов. Но обо всем этом З.Фрейд и его последователи умолчали, будто оно не существует вовсе, либо же, существуя, якобы не обладает никакой значимостью для жизни индивидов и обществ.

Возможно, что для субъекта, порожденного ветхозаветно-талмудической культурой (каким З.Фрейд и был), всё, что здесь сказано о господстве животного строя психики, само собой разумеется, поскольку по ветхозаветно-талмудическому веро- и законоучению все не-евреи — “животные в образе человеческом”. Соответственно этому, для порожденной иудаизмом психики “само собой разумеется и нечего о том говорить”, что их поведение действительно подчинено инстинктам и их культура — продолжения и оболочки инстинктивных программ. А З.Фрейд, естественно, писал не для животных, а для “разумных евреев”[65] — единственных на Земле людей по ветхозаветно-талмудическому учению.

Однако и в случае такого предположения, З.Фрейд не нашел адресата — человека в полном смысле этого слова, которому он открыл бы что-то новое к осознанию себя в этом Мире. Дело в том, что, если даже поведение еврейства и не подчинено в силу особенностей культуры инстинктам в той же мере как поведение остальной части населения библейской цивилизации, то и оно не свободно по-человечески, а однозначно подчинено целенаправленно сконструированной древними умельцами ветхозаветно-талмудической культуре, представляющей собой скелетную составляющую всей культуры библейской цивилизации в целом (также умышленно сконструированной с целью завоевания мирового господства методом “культурного сотрудничества”[66], в котором каждый в меру понимания мироустройства и жизни общества работает на себя, а в меру непонимания — на понимающих больше).

Соответственно библейская культура (и её ветхозаветно-талмудическая скелетная составляющая, в особенности) по существу своему — распределенная по психикам разных индивидов своими дополняющими друг друга частями жесткая программа действий робота, нацеленного на завоевание безраздельного мирового господства для своих хозяев. Говорить же о человеческом достоинстве и свободе воли ограниченного программой робота в образе человеческом — невозможно. Поэтому, если еврейство и не подчинено безраздельно инстинктам, то будучи безраздельно подчиненным злоумышленно сконструированной культуре, оно также не является носителем человечного строя психики в статистическом смысле (то есть встречаются исключения, как и среди прочих внутриобщественных культурно своеобразных групп).

То обстоятельство, что своими различными фрагментами целостная программа действий робота распределена по психике множества индивидов, ни один из которых не осознает всей полноты программы, и которые потому в совокупности и образуют собой “биосистему”-робот, сработанную на обновляющейся при смене поколений элементной базе биологического вида биосферы Земли Человек Разумный, — всего лишь средство маскировки “биосистемы”-робота в культуре нынешней глобальной цивилизации. Но робототехника остается робототехникой вне зависимости от употребленной при её создании элементной базы.

Анализ Библии с точки зрения общей теории управления и теории алгоритмов показывает, что еврейство — искусственно и целенаправленно созданная из подручного “этнографического сырья и комплектующих” “биосистема”-робот, запрограммированная раз и навсегда, и тем самым лишенная свободы воли, что несовместимо с человечным достоинством.[67]

И если в библейской цивилизации свобода воли нееврейского населения действительно подавлена животными инстинктами, то свобода воли еврейства подавлена еще более жестко библейской доктриной завоевания безраздельного мирового господства на основе ростовщической монополии, коим господством ростовщичества извращено банковское дело во всем мире.

При этом речь идет о стремлении к мировому господству не еврейства и не его “элиты”, как на том настаивают всевозможные “борцы” с жидомасонским заговором и происками сионизма. Речь идет об устремлении к мировому господству анонимных хозяев библейского проекта и “биосистемы”-робота (еврейства) — его носителя. Сами же хозяева проекта на протяжении веков не ищут мирской славы и известности в обществе человекоподобных животных (чье поведение подчинено инстинктам) и человекоподобных биороботов (чье поведение подчинено программированию психики библейской культурой).

“Скотоводы” и “робототехники” не афишируют свою деятельность, порождая иллюзию, что всё в жизни цивилизации идет либо само собой в неведомой и непредсказуемой игре “социальной стихии”, либо по Божьему предопределению, однако отождествляемому в обществе — их усилиями — с Библией. Поддержание скотски-зомбированного состояния населения в библейской цивилизации — основа их власти над нею и средство расширения сферы несомого ею рабства до глобальных масштабов[68]. По этой причине извращения психики, описанные З.Фрейдом и всей западной школой психоанализа, им предпочтительнее рекламировать в качестве биологически предопределенной для человечества, и потому господствующей, нормы.

Конечно насаждать заведомую ложь в качестве истины — непростительно, но верить ей бездумно — не менее непростительно, поскольку ложь о психической деятельности людей обладает свойством становиться жизненной реальностью в случае согласия людей с нею.

И рассуждая об “эдиповом комплексе”, З.Фрейд выполнял социальный заказ анонимных “скотоводов” и “робототехников”. Но З.Фрейд выполнил его плохо. Последнее видно, в частности из книги Иммануила Великовского “Эдип и Эхнатон”, в которой И.Великовский (сын раввина, получивший обстоятельное раввинское воспитание и разностороннее образование) сетует, что так тщательно расписав “эдипов комплекс”, З.Фрейд не связал сам его с Эхнатоном[69], в котором И.Великовский увидел прототип Эдипа. Но вместо того, чтобы приписать “эдипов комплекс” Эхнатону — первому исторически зафиксированному в общепринятой хронологии вероучителю о едином Боге — З.Фрейд убедительно представил Моисея как египтянина, жреца высших степеней посвящения и продолжателя дела Эхнатона, но не еврея, ставшего легендарным вождем избранного[70] народа, чем лишил невинности (в обоих смыслах) культивируемый веками исторический миф, сопутствующий Библии и лежащий в основе культуры всей Западной цивилизации. Поэтому в названной книге И.Великовскому самому пришлось сделать за З.Фрейда эту грязную работу: отождествить мифического Эдипа с исторически реальным Эхнатоном, к которому у “скотоводов” и “робототехников” были и есть большие претензии в связи с тем, что Эхнатон учил вере единому Богу, доступному в молитве каждому человеку без ритуально культовых ухищрений и посредников — комиссионеров благодати.

Однако, мнения И.Великовского не стали столь известными как мнения З.Фрейда. И поскольку они не нашли отклика и поддержки в среде бездумно-доверчивой “общественности”, то по существу И.Великовский не смог скорректировать того воздействия на общественное сознание, какое З.Фрейд успел оказать не совсем приемлемым для хозяев еврейства образом. Но сетования И.Великовского на “упущения” в работе З.(ОМБИ) Фрейда, начавшего к концу жизни выходить из программы библейского проекта, высветили для понимающих то, как возникают “свежие веяния” в библейской культуре, и в каком направлении они способны подтолкнуть развитие человечества.

Тем не менее, хотя существование человечества на протяжении тысячелетий объективная данность, но психология (из числа всех развитых в цивилизации наук) в наибольшей мере субъективна, поскольку человек в ней и объект исследований, и субъект-исследователь, и инструмент, и воплощенный неформализованный (алгоритмический и эвристический[71]) метод исследований. Соответственно, даже прочитав всё написанное по вопросу о скрытном матриархате (как выражении господства в психике животных инстинктов) в нынешней цивилизации и о роли в ней воззрений З.Фрейда и западной школы психоанализа, многие их сторонники останутся при “эдиповом комплексе”, предназначенном для мужчин, и “комплексе кастрата”, предназначенном для женщин и разнообразных суицидных комплексах. Сделанные же в настоящей работе выводы о том, что скрытный матриархат существует по настоящее время, несмотря на то, что явный, если когда и имел место, то исчез несколько тысяч лет тому назад; что инстинктивно обусловленный матриархат себя биологически и исторически исчерпал при нынешнем качестве цивилизации и степени её развития, и представляет реальную угрозу для будущего всей биосферы Земли, а не только для человечества — в их осознании Мира — всего лишь наши вымыслы об организации психики человека, и потому не имеющие статистически значимых объективных оснований в реальной жизни. Есть множество людей, которым — вне зависимости от того, что и как происходит вокруг них в жизни — свойственно молиться идолам, в зависимость от которых они бездумно впали…

Но есть и неоспоримо объективные данные, подтверждающие наше мнение. Еще в 1970 г. была опубликована книга Григория Моисеевича Идлиса “Математическая теория научной организации труда и оптимальной структуры научно-исследовательских институтов”[72], которая в основном посвящена анализу градации уровней квалификации и сопоставлению полученных им теоретических результатов с данными статистических обследований сферы советской науки до середины 1960‑х годов.

Занимаясь проблематикой совершенствования организации труда коллективов, Г.М.Идлис совершенно правильно рассматривал науку в качестве одной из отраслей человеческой деятельности в целостной системе общественного объединении труда, по какой причине возможности роста численности научных работников в обществе он оценивал на фоне общего роста численности населения планеты. Г.М.Идлис пишет[73]:

«На первоначальной стадии развития цивилизации, когда текущие темпы естественного роста народонаселения dN(t)/dt определяются средним вероятным (математически ожидаемым) количеством соответствующих более или менее случайных взаимных встреч потенциальных матерей[74] и отцов, составляющих некоторые определенные относительные доли всего населения, т.е. в конечном итоге, как правило, просто пропорциональны квадрату текущей общей численности рассматриваемого общества N(t),

dN(t)/dt = β•N²(t),      (ф. 1)

интегральный статистический закон роста народонаселения должен иметь гиперболическую форму,

N(t) = N(0)/(1 — β N(0) t) = N(0)/(1 — t/t_кр)

(t ≤ t₀ < t_кр).      (ф. 2)

В преддверии так называемой критической эпохи экстраполируемого катастрофического (бесконечного) перенаселения

t_кр = 1/(β•N(0))      (ф. 3)

начнут сказываться надлежащие эффекты своеобразного — рано или поздно неизбежного — насыщения, благодаря чему исходная гиперболическая форма интегрального статистического закона естественного роста народонаселения (ф. 2) с систематически уменьшающимся текущим периодом удвоения общей численности всего населения

T_н(t) = (ln2)/(1/N(t)•dN(t)/dt) =(t_кр — t)ln2

(t ≤ t₀ < t_кр)      (ф. 4) 

либо сменяется в случае оптимального развития данной цивилизации (в эру существенной роли науки) нормальной экспоненциальной формой этого закона с начальной общей численностью

N(t₀) = N(0)/(1 — t₀/t_кр) < ∞ (t₀ < t_кр)      (ф. 5)

и с соответствующим постоянным (минимальным) периодом удвоения

T_н = T_н(t₀) =(t_кр — t₀)ln2 > 0,      (ф. 6)

при обязательном условии

t₀ < t_кр ,      (ф. 7)

либо — после заметного снижения достигнутых относительных темпов роста народонаселения — переходит в существенно иную конкретную форму общего закона, свойственную интеллектуально деградирующему обществу с асимптотически стабилизируемой общей численностью населения.

Кстати, известный советский астрофизик И.С.Шкловский[75], анализируя наиболее надежные фактические данные о динамике роста общей численности всего человечества N = N(t) за последние несколько сот лет[76], вычисленные современными методами исчисления народонаселения, обратил внимание на непосредственно наблюдаемую весьма точную линейную зависимость обратной величины этой численности от времени, т.е. чисто эмпирически пришел к теоретически выведенному выше гиперболическому закону роста народонаселения (ф. 2) и оценил при этом конкретное значение соответствующей критической эпохи t_кр = 2030 ± 5 лет.

Действительно, на графике с отложенными по осям абсцисс и ординат величинами t и 1/N (см. рис. 2) соответствующие фактические точки практически точно ложатся на теоретическую прямую

1/N(t) = (1 — t/t_кр)/N(0)

с параметрами t_кр = 2030 г. и N(0) =101,4•10⁶».

Возможно, что тем, кому культура Презервативов видится как решение проблемы перенаселения планеты и сохранения репродуктивного здоровья народа в “безопасном сексе” ради услаждения чувственности, трудно будет поверить, что проблема, с которой столкнулось человечество, — проблема совсем иного рода и защититься от биосферы Земли и Космоса посредством разнообразных Презервативов не удастся. Но тем не менее это так. Дело в том, что угроза перенаселения и болезни, распространяющиеся половым путем[112], — только одно — и к тому же наиболее очевидное — бедственное проявление в жизни цивилизации статистического преобладания животного строя психики в общем-то разумных людей. Есть множество иных не менее опасных для жизни человечества последствий господства животных инстинктов над психикой, и на эти проявления «животного начала» Презерватив (даже с большой буквы) не натянешь.

Прежде всего следует избавиться от самообольщения в отношении того, что сексуальные развлечения с употреблением презервативов безопасны для здоровья последующих поколений. Безусловно, что резинотехнические изделия снижают шансы заразиться венерическими заболеваниями и СПИДом для тех, кто непосредственно их употребляет, меняя их вместе с партнерами по развлечениям. Безусловно, что они, будучи исправными, не позволяют сперме излиться во влагалище, вследствие чего зачатие оказывается невозможным. Но дело в том, что при зачатии далеко не вся генетическая информация передается от мужчины к женщине в хромосомном наборе сперматозоидов; дело в том, что некоторая генетическая информацию передается через биополе. В половом сношении происходит не только введение в организм женщины физиологических жидкостей, вырабатываемых организмом мужчины и образующих в совокупности сперму, но и обмен между мужчиной и женщиной энергией и информацией в процессе взаимодействия их биополей.

Этот энергоинформационный обмен двусторонний, а не только от мужчины к женщине, как это имеет место при рассмотрении совокупления исключительно как перекачки химических веществ и клеточной биомассы из мужского организма в женский. В частности медицина установила, что если женщина беременна, то отец ребенка в период беременности матери испытывает повышенную сонливость и спит больше по сравнению со своим обычным состоянием, хотя в период беременности женщины, в телесном организме мужчины не происходит никаких явно видимых изменений, а после излияния спермы и прекращения полового акта отсутствует и какое бы то ни было вещественное объединение организмов матери и отца.

Точно также и биополе женщин изменяется в результате полового акта и энергетически, и информационно. Уже давно ОБЩЕЙ биологии и практикам-заводчикам породистых домашних животных известно явление, получившее название “телегония”. Существо биологического явления, которое обозначено этим словом, поясним на конкретном примере. Если кобылицу-лошадь скрестить с жеребцом-зеброй, то потомства не будет по причине несовместимости их яйцеклеток и сперматозоидов. Но даже спустя многие годы после такого заведомо бесплодного совокупления, после многих случек кобылицы-лошади с жеребцами-лошадьми и возможного появления приплода, у кобылицы (или даже в её потомстве) может родиться полосатенький, как зебра, жеребеночек, у которого отцов по существу два: жеребец-лошадь по сперме и жеребец-зебра по биополю.

Смысл древнего выражения «испортить девочку», не столько указует на факт разрыва девственной плевы в первом половом акте (дефлорация), сколько на факт передачи женщине самцом-дефлоратором генетической информации, которая вовсе не обязательно будет сочетаться с генетической информацией, которую в будущем передаст ей отец её детей по сперме. Желание избежать проблем с физическим и психическим здоровьем потомства, обусловленных конфликтностью генетической информации, передаваемой ребенку от разных мужчин, имевших половые отношения с его матерью, и заставляло наших предков, с одной стороны, уклоняться от браков как с утратившими девственность по несчастью, так и с явными потаскухами; а с другой стороны, и парни, снискавшие на деревне славу злостных дефлораторов, имели изрядные шансы быть беспощадно искалеченными братьями и прочей родней «испорченных» ими девушек.

Эта осознанная забота о нормальной генетике будущих поколений либо же традиция, бессознательная, но выражавшая ту же общественную заботу, была стимулом к тому, чтобы и без контрацептивов и угрозы заражения венерическими заболеваниями и СПИДом, многие поколения издревле воспитывали в детях уважительное и бережное отношение к девственности, сохранение которой до вступления в первый брак у большинства народов считалось в прошлом одной из важнейших нравственных и этических “ценностей” общественного уровня значимости.

Рост числа психозов и неврозов в ХХ веке и их география имеют некоторую связь с изменением отношения в обществах к необходимости сохранения девственности до вступления в первый настоящий (а не фиктивный) брак.

Однако, информация о биологическом явлении телегонии, объясняющая причины бережного отношения большинства народов к девственности, не попала в учебники ни общей биологии, ни физиологии и анатомии человека. Поскольку подавляющее большинство населения утратило понимание смысла слов «испортить девочку» и не знают о “телегонии”[113], существуя в техносфере в отрыве от биосферы, то они могут тешить себя иллюзиями о безопасных для здоровья их самих и их предполагаемых в будущем детей сексуальных развлечениях с применением всевозможных контрацептивов химико-фармакологического и чисто механического характера.

Реально же, когда пора сексуальных развлечений пройдет, и захочется родить ребеночка, на свет может появиться младенец, у которого одна мама, один папа по сперме, и множество отцов по биополю (духу). И каждый из отцов передал его матери какую-то генетическую информацию на биополевом уровне в ходе множества имевших место в прошлом контрацептивно культурных — и якобы безопасных для репродуктивного здоровья — сеансов сексуальных развлечений.

Статистически неизбежная несовместимость генетической информации, переданной такому ребенку его разными отцами по биополю, скажется не лучшим образом на его телесном здоровье и психике.

Но и сама “женщина”, считающая нормальным иметь связи со множеством самцов, — после такого рода сексуальных развлечений — своим биополем больше похожа на коллектор канализационных стоков, чем на любящую женщину, которой предстоит стать любящей матерью. Кроме того, следует иметь в виду, что подавляющее большинство телесных болезней в своей основе имеют предшествующие их проявлениям нарушения биополя организма в целом и биополя каждого из органов; а такого рода нарушения в энергетике человека связаны с его психикой прямыми и обратными связями разной глубины и интенсивности. То есть, если смотреть на физиологию биополей, то контрацептивы не только не гарантируют сохранения репродуктивного здоровья женщины, но и создают угрозу её индивидуальному здоровью во всех иных смыслах: от “безобидных” неврозов до онкологии.

В настоящее время ни один из презервативов или иных контрацептивов не предохраняет ищущих сексуальных развлечений от последствий энергоинформационного обмена через взаимодействие биополей для здоровья как их самих, так и для здоровья их потомков. И если традиционная медицина знает и умеет относительно “безопасно” выскоблить матку в случае нежелательной беременности, во избежание беременностей произвести стерилизацию мужчин и женщин, то она ничего не смыслит в том, как очистить (если та одумается и захочет стать хорошей матерью) биополе блудницы от всех тех обрывков генетической информации, что в него слили множество развлекавшихся с нею беззаботно похотливых человекообразных самцов.

Вторая сторона вопроса о биополях в сексе связана с гомосексуализмом и прочими извращениями. Сношения гомосексуалистов в телесном отношении, как известно, бесплодны, но что происходит в биополях извращенцев, и бесплодны ли извращенцы в биополевом отношении, точно также как в телесном? Какое влияние они оказывают на коллективную психику общества в целом и его подмножеств, а также и на объемлющую общество биосферу Земли? — Этого традиционная наука не знает.

И пока традиционная медицина и психология, а в особенности социология пребывают в желании не знать ответов на эти и другие вопросы, извращенцы требуют для себя особого социального статуса и охранительного отношения к себе со стороны всего общества, в целом ряде случаев представляя себя в качестве действительной элиты человечества, двигателей культуры и т.п., без деятельности которых цивилизация обречена якобы зачахнуть в скуке, творческом бесплодии и вернуться к первобытной “дикости”. Если же посмотреть на биополя и коллективную психику общества, в котором вольготно извращенцам, чья психика далека по своему строю и от нормальной животной и от нормальной человечной, то дискуссии на тему, стоит ли пестовать и охранять эту социальную грязь, следует решительно прекратить и непреклонно перейти к практике непрерывной и разнородной гигиены культуры и общества.

Так более широкий взгляд на проблему с позиций общей биологии и теории общеприродных полей — носителей энергии и информации — показывает, что всё то, чему “гандонльеры” собираются учить детей по федеральной программе “Планирование семьи” — крайне ограничено, не соответствует реальным процессам физиологии тела и физиологии биополя при половых отношениях и вне их и потому однозначно подрывает генетический потенциал здоровья каждого народа, чем и ведет его к вырождению и, возможно, к исчезновению из истории. Это — вне зависимости от географической локализации — реальная генетическая угроза всему человечеству.

И вырождение бурно протекает на Западе, который ранее других региональных цивилизаций планеты утратил уважение к девственности, признал секс нормальным развлечением; соответственно признал извращенцев “сексуальной экзотикой”, сокрыв порочность под затуманивающим суть дела термином “меньшинства” и приступил к проповедям среди детей и подростков культа противозачаточных средств: презервативов, изменяющих гормональный фон организма снадобий, мазей и спринцеваний для влагалища и т.п., и якобы позволяющих беззаботно и общественно безопасно, без дурных последствий неограниченно получать удовольствие в разного рода сексуальных развлечениях, не неся за то никакой ответственности ни перед собой, ни перед современниками, ни перед потомками.

* * *

Вставка 1998 года

Газета “Дуэль” № 10 (57) 1998 г. опубликовала материалы “круглого стола” проведенного в Государственной Думе РФ на тему “Демографическая ситуация и пилотный проект “Реформа здравоохранения” в Тверской и Калужской областях: что готовит России Всемирный банк?”. В этой дискуссии среди всего прочего отмечалось, что в США нововведения в области социальной защищенности населения направлены на внедрение много из того, что в прошлом было нормой в советском образе жизни: появились «участковые полицейские», появился «уровень оказания медицинской помощи независимо от материального обеспечения» и т.п. Участники дискуссии высказались критически и по поводу программы “Планирования семьи”, столь полюбившейся гандонльерам. Редакция “Дуэли” сопроводила материалы “круглого стола” публикацией письма одного из своих читателей из Киева, информация которого подводит итоги программам обучения подростков “безопасному сексу” и “планированию семьи” в США:

«Посылаю Вам вырезку из киевской порнографической газеты, где говорится о результатах действия программы сексуального образования в школе — той самой программы, которую хочет ввести в русских школах Е.Лахова.

“Интересная газета” блок В (экзоэротика) № 45 (55) 1998:

Самый эффективный контрацептив

В 1970 г. в США была принята программа “сексуального образования” для школ, на реализацию которой правительство выделило сотни миллионов долларов. Цель программы — снижение количества абортов. Были созданы программы и пособия. Однако результат оказался обескураживающим: уровень абортов среди подростков за 5 лет вырос на 45 %! Как оказалось, подобные уроки провоцируют раннее начало половой жизни.

Сейчас во всех штатах вводится программа обучения воздержанию. Никакой контрацепции, никакого планирования семьи — подобные темы больше не финансируются. Семья провозглашается основой жизни. 250 млн. долл. выделяется правительством на воспитание подростков в духе целомудрия и воздержания до вступления в брак. Сенатор штата Пенсильвания Рик Санторум прокомментировал это так: “Деньги выделяются на самый эффективный способ предотвращения беременности”.

Вопрос: если о данных фактах знает заштатная киевская порногазета, то может ли их не знать председатель думской фракции, занимающаяся непосредственно данным вопросом?

И еще вопрос: если она знает (а ведь не может не знать) то разве некому засадить эту… за решетку за растление малолетних (да еще в масштабах целой страны)?

С уважением В.О.Кочкин, Киев»

* * *

В отношении полной блокады распространения генетической информации через биополе, близкую к 100 % гарантию безопасности секса дает только техническая разновидность онанизма — куклы (по существу протезы женщины в целом либо мужчины в целом и их фрагментов) разной степени технической оснащенности и сексуальные развлечения в скафандре, воздействующем на эрогенные зоны и предназначенном для доступа в мир виртуальной сексуальной реальности, порождаемой компьютером[114]. Но услаждения чувственности такого рода возможно обеспечить и гораздо дешевле — без компьютера.

Известен такой опыт: крысе вживляли электроды в мозг так, что когда на них подавали напряжение, то возбуждался центр удовольствия. Электроды включали в цепь, которую крыса могла сама замыкать нажатием кнопки и тем самым получать удовольствие, когда того пожелает… Крысы непрерывно давили на кнопку и, забыв обо всем остальном, умирали от истощения[115].

Сексуальные развлечения в компьютерной виртуальной реальности по существу — та же самая “крысиная схема”, но только более сложная технически и гораздо дороже. Однако, поскольку хирургическое вмешательство в организм для вхождения в виртуальную реальность в общем-то не обязательно, то это порождает иллюзию независимости человекообразного искателя наслаждений от секс-компьютерной бомбы.

Тем не менее, технически возможные сексуальные развлечения в компьютерной виртуальной реальности — один из способов самоубийства недолюдков, доставляющий при этом им наслаждение. Способ, хотя и не мгновенного действия (потому и не пугающий), но тем более быстрый, чем более их психика подчинена животным инстинктам. Притягательность этого, во многом подобного болотной трясине, средства самоуничтожения недолюдков может быть увеличена за счет интерактивных диалоговых процессов с прямыми и обратными связями в “человеко”-машинной[116] сексуальной системе; программное обеспечение также может быть “оптимизировано” с целью вызвать скорейшее и необратимое истощение организма и изменение психики того, кому ранее была открыта возможность быть человеком[117].

Таким образом, анализ существа проблематики, связанной в реальной жизни с упомянутой ранее федеральной программой “Планирование семьи”, говорит о том, что России действительно необходима общегосударственная программа воспитания детей и школьников, перевоспитания взрослых и просвещения всех, но качественно иная, отличная и от импортируемой из Голландии, и от предлагаемой Российской ассоциацией планирования семьи.

Тем же, кому собственного разумения и уже известных в культуре общих законов распространения энергии и информации в природе недостаточно, прежде чем импортировать презервативную культуру Запада в Россию, полезно посмотреть и осмыслить статистику тех стран, которые являются лидерами “сексуальной революции” ХХ века и почитаются у нас многими “гандонльерами” эталоном культуры вообще и культуры контрацепции в частности.

В каждой из этих стран на протяжении нескольких десятилетий действовали какие-то государственные школьные и общекультурные программы[118] полового воспитания. И в общем-то несекретная статистика этих стран позволяет судить о том, насколько эти программы эффективны и полезны в смысле порождаемых ими общественных последствий для личностей и семей[119]. Та же провинциальная газета, но в другом своем номере приводит следующие данные:

«США. Возраст современных американцев, решивших связать свою жизнь брачными узами, по сравнению с предыдущими годами, самый низкий: у женщин — 24,5 года, у мужчин — 26,7 года. За последние два десятилетия число разводов увеличилось в 4 раза, в среднем текущий уровень разводов составляет 55 процентов. Большинство американцев живут вместе до свадьбы около 18 месяцев, если вообще потом женятся (выделено нами при цитировании). Почти треть от общего числа новорожденных — внебрачные дети (эта цифра в 3 раза превышает показатель 1970 г.)[120].

Великобритания.[121] После скандала, связанного с разводом Чарльза и Дианы, уровень разводов вырос до 50 процентов. Эта цифра продолжает увеличиваться. Число же так называемых “первичных” браков (то есть когда невеста и жених идут к алтарю в первый раз) находится на очень низком уровне. Большинство британцев склонны откладывать брак — 7 из 10 пар живут до свадьбы по крайней мере 2 года: в среднем они женятся в 27 лет. Многие сделали свой выбор в пользу “отношений, основанных на взаимном согласии”, а не в пользу брака.

<…>

Швеция. Сожительство — принятая форма внебрачных отношений, так что наличие общего адреса можно считать гарантией официального признания. Новое шведское изобретение — sambor, или совместное проживание при отсутствии каких-либо финансовых обязательств по отношению друг к другу, — превалирует над официальным браком. Когда же пара расходится, имущество делится по принадлежности (при разводе все совместно нажитое имущество делится пополам). В 1995 году был издан закон официально признающий гомосексуальные пары, предоставляющий им все права, кроме одного: права на усыновление».

Прежде всего из приведенных данных следует, что Запад, совсем не такое законопослушное общество, как то изображают демократизаторы России. Население Запада во всех его государствах не приемлет западное законоуложение о браке и семье. Это и выражается в том, что многие люди поддерживают по существу семейные отношения между собой вне юридически зарегистрированного брака. Возможно, что одной из причин этого уклонения от соблюдения законности является стремление оградить себя от возможных платежей алиментов и судебных издержек и потерь состояния в случае имущественных споров при возможном распаде семьи. Кроме того, явно имеет место и стремление застраховать себя таким образом и от вероломных недобросовестных браков с заведомой целью последующего развода и захвата собственности одной стороны другой стороной на самых что ни на есть законных основаниях.

Соответственно высок процент детей, родившихся вне официального брака. Хотя не все такие дети рождены матерями-одиночками, но большей частью они представляют собой не плод Любви своих родителей, а побочный продукт их сексуальных развлечений и подневольности животным инстинктам, что многим из числа этих родителей и их детей сулит в будущем большие проблемы личностного и общественного характера. В противном случае, если бы у родителей были бы далеко идущие намерения построить семью и воспитать детей, то у большинства из них не было бы причин уклоняться от официальной регистрации брака в соответствии с действующими в стране традициями и законодательством. Косвенно это также является выражением того, что законодательство не защищает семью, а подавляет её; это и ведет к тому, что некоторая часть людей старается защитить свои семьи от действующего законодательства[122] построением отношений на взаимном доверии. Статистику внебрачного сожительства дополняет статистика распада юридически зарегистрированных семей. В высоком уровне разводов выражается похотливый эгоизм по крайней мере одной из сторон, а также и отсутствие желания и навыков родителей обеспечить лад в их семье, если не из любви друг к другу, то хотя бы ради по возможности нормального воспитания детей.

Совместное проживание по году и более до вступления в официальный брак, как видно из статистики разводов, вовсе не гарантирует, что в течение этого якобы «испытательного срока» пара выявит все разногласия между собой и сумеет их преодолеть, после чего и вступит в брак до конца своих дней на радость своим родителям, своим детям и внукам. Но с учетом явления телегонии, это шаг назад по сравнению с временами, когда не было презервативов и химико-фармацевтических контрацептивов.

Дело в том, что вопрос о разного рода совместимости будущих супругов, необходимостью решения которого ныне многие оправдывают добрачные половые связи, не нов. С ним сталкивались и наши предки. И далеко не все шли под венец вслепую по принципу «стерпится, слюбится». Разные народы имели свои способы нахождения приемлемого ответа на этот вопрос, исключающие возможность того, что состоится порча будущей матери тем, кто не будет для неё хорошим мужем и для кого она не будет хорошей женой.

В частности в украинских селах издревле был обычай “оставаться ночевать”, которым завершались “посиделки” и “улицы” (так тогда назывались “тусовки” молодежи). Суть его сводилась к тому, что парень и девушка, которых интересовал вопрос о возможности будущего вступления в брак, уединялись и были ласковы друг с другом, однако без нарушения девственности, от чего их удерживали традиции (ворота дома, измазанные дегтем, и позор, закрывавший путь к браку для утратившей девственность и перспектива быть безжалостно искалеченным для вероломного обольстителя). При “ночевании”, в отличие от контрацептивных развлечений, рекомендуемых “гандонльерами”, внедрения в организм девушки и в глубинные структуры её биополя генетической информации не происходило.

При этом надо иметь в виду, что “ночевания” имели целью гарантировать совместимость в браке и тем самым — его внутреннюю устойчивость, а не избежать брака и беззаботно получать при этом наслаждение от отношений с партнером (либо меняющимися партнерами). Если “ночевавшие” оставались довольны характером своих отношений, то они вступали в брак[123]; если нет, то ожидание и поиск суженых продолжались.

Но если и в браке, возникшем после “ночеваний”, возникали какие-либо взаимные неудовлетворенности, то только на этой стадии отношений мужчины и женщины вступал в действие принцип «стерпится, слюбится», поскольку церковными догмами[124] развод запрещен одной из заповедей Нагорной проповеди, если и жестокой по отношению к эгоизму одного или обоих родителей, то всё же заботливой по отношению к их детям.

Запад же и нынешняя Россия крайне наплевательски относятся к тому обстоятельству, что развод родителей — большое горе в жизни ребенка, оставляющее неизгладимый след в его психике и укорачивающее его жизнь[125]. И чтобы избежать этого принесения горя своим чадам, папе и маме следует сделать всё, дабы выявить и понять причины своей несовместимости и обоим изменить себя так, чтобы в семье царил лад между всеми: взрослыми и детьми.

Поскольку в неполной семье родителя-одиночки в подавляющем большинстве случаев воспитание ребенка нормальным человеком исключено, то тем, кто родился и растет (как на Западе, так и в России) в таких “семьях”, возникших в результате сексуальной революции, предстоит самовоспитание и самоперевоспитание в более тяжком виде, чем для тех, кому посчастливилось родиться в семье любящих и заботливых родителей.

Всякий процесс самовоспитания в обществе — “статистическое сито”, в котором многие падут жертвами собственного неразумения и освоения плодов порочной культуры, беззаботной по отношению к воспроизводству психически нормальных поколений Людей; они увлекут в него многих других. И, как показывает статистика прошлого, только малое количество из обделенных в детстве родительской дальновидной любовью способны всё переосмыслить и стать Людьми.

То есть опыт Запада показывает, что в настоящее время нет причин радоваться введению в прошлом программ полового воспитания (школьных и неформальных общекультурных, в том виде как они там существуют). Проблемы, порожденные в скрытном матриархате господством животного строя психики и одержимости разного рода, как были, так и остались, но они усугубились ростом техноэнерговооруженности и появлением всевозможных технологий, неведомых и недоступных каменному веку, для которого скрытный матриархат и господство над цивилизацией животных инстинктов, если и не были жизненным идеалом, то были допустимыми именно на том этапе исторического развития, именно при той энерговооруженности общества и индивидов.

Упомянутая провинциальная газета там же приводит данные о Японии, которые мы вынесли из цитированного фрагмента про семью и секс в США, Великобритании, Швеции по единственной причине: включение Японии в статистику библейской цивилизации неуместно, поскольку Япония сама — региональная цивилизация, того же порядка глобальной исторической значимости, что и Запад, но выражающая иное мировоззрение в своей духовной и овеществленной культуре. Соответственно и статистика Японии носит качественно отличный от Запада характер:

«Япония. Традиционные браки по расчету очень распространены, особенно среди богатых людей. Японская семья считается самой крепкой в мире (зачастую муж и жена не имеют общих интересов, однако эксперты утверждают, что если молодожены не возлагают больших надежд на брак, это является основой стабильности). Японцы гордятся тем, что число внебрачных детей равно 1,1 процента от общего числа новорожденных. Уровень разводов превышает показатели предыдущих лет (менее 25 процентов). Те же пары, у которых есть дети, редко решаются на развод, так что число родителей-одиночек почти не изменилось за последние 30 лет. Несмотря на традиции, современная молодежь не торопится вступать в брак; заметно уменьшилось число тех, кто готов начать совместную жизнь».

При этом следует иметь в виду, что Запад пытается интерпретировать Восток (и Японию в частности) через свои стереотипы (стандарты) миропонимания, без каких-либо творческих усилий на воображение того, что есть в иных культурах, но чего объективно нет на Западе. «Традиционные браки по расчету очень распространены» — эти слова можно понимать двояко и взаимоисключающе: во первых, брак по расчету — брак с целью приобщиться к потребительскому или социальному статусу второго из супругов, в силу каких-то причин идущего на уступки или имеющего встречные притязания, либо не замечающего неравенства брака; во вторых, брак с намерением родить и полноценно воспитать детей, также требует некоторого расчета возможностей обеспечить полноценное рождение и полноценное воспитание.

То есть брак по расчету во втором его варианте — есть выражение дальновидной Любви к будущим детям и их последующим потомкам, Любви к возможному супругу для себя и родителю для своих детей. Это не безоглядное «положились на авось», совокупились и окрутились в порыве инстинктивных страстей, в результате разгула которых могут появиться инстинктивно рожденные дети, воспитать которых Людьми возможно и не удастся по разным причинам. Но именно этот стиль образования семьи на Западе и в России более часто, чем это имеет место на самом деле, называют «браком по любви», противопоставляя его «браку по расчету», который понимается в первом смысле, как возможность изменить свой социальный статус за счет приобщения к социальному статусу второго супруга.

Традиционная культура Японии сдерживает в интересах воспитания детей свободу разводов, что и выражается в том, что разводятся преимущественно бездетные пары, хотя возможно, что при этом ущемляется эгоизм и инстинктивные порывы некоторой части населения из числа состоящих в браке и имеющих детей. Хорошо ли это или плохо — зависит от ответа на вопрос: признается ли за человеком право быть животным, инстинктивно водительствуемым и беззаботным, не отвечающим за свои действия; либо же человек обязан исполнить свой родительский долг вопреки возможному возбуждению в нём жизненными обстоятельствами животных инстинктов?

Если признается правильной вторая точка зрения, то лучше ущемить эгоизм кого-то из взрослых, чем жизненные интересы его детей. Расторжение брака в таком обществе возможно только как лишение родительских прав в интересах изъятия ребенка из заведомо порочной семьи, в которой воспитание детей практически полностью вытеснено растлением их нравственности и извращением психики.

Завершают цитированную подборку статистики про секс и семью в провинциальной газете данные о России:

«Молодые девушки в России чаще вступают в брак по сравнению со своими зарубежными сверстницами. Последние исследования показали, что в России четко прослеживается тенденция снижения возраста вступления в первый брак. В начале 90‑х годов средний возраст вступления в первый брак составил 21,7 года для женщин и 23,8 года для мужчин. Это один из самых низких показателей в Европе. Именно взрыв сексуальной революции в начале 90‑х годов привел к изменениям в процессе формирования семьи. Стремление молодежи к сексуальной независимости натолкнулось на устоявшиеся стереотипы брачного поведения, и эта независимость обернулась для многих традиционным браком. Однако брак молодых пар изменился по сравнению с предыдущими поколениями. Духовная сторона отошла на задний план, и сейчас в современных взаимоотношениях в семье преобладает сторона материальная. Многие молодые пары сегодня осознают, что для создания собственного дома необходима материальная независимость. Желание получить как можно больше удовольствия, накопительство ощущений и материальных благ стали целью для многих молодых семей».

Эти слова о России лучше всего оставить без комментариев, поскольку в условиях затяжного кризиса государственного управления и общественного самоуправления в целом, описываемого названием сказки «пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что», который переживает Россия в последнее десятилетие, в одни и те же слова разные люди вкладывают (и извлекают из них) разный смысл. В таких условиях разнообразные, а подчас и взаимно исключающие нравственность, намерения на будущее, мотивация поведения могут выражать себя в одних и тех же словах и иных поступках.

Слова слагаются в статистику общественного мнения “за” и “против” проводимой политики. Но, поскольку одни и те же слова выражают разный (подчас взаимно исключающий) смысл, который и определяет через коллективное сознательное и бессознательное течение событий в жизни, то в итоге оказывается, что подавляющее большинство социологических опросов ничего не значат для долговременной политической стратегии, поскольку очень многие, возомнив себя социологами и профессиональными политиками, оперируют исключительно словами[126], забыв о внелексическом смысле жизни и предопределенно целенаправленном течении исторических событий изначально по настоящее время и впредь.

Как показывают приведенные данные о семье и сексе на презервативно передовом Западе, кроме чисто биологических (биополевых) аспектов “культурного” секса с контрацептивами, есть и общественно исторические аспекты, на которые тоже не натянешь Презерватив (даже с большой буквы). При этом следует иметь в виду, что неурядицы семейного жизненного уклада в Западной цивилизации, о которых речь шла ранее, вовсе не исчерпывают перечня разного рода неприятностей, порождаемых господством животного строя психики, на которые невозможно натянуть Презервативы.

И не все эти беды локализованы внутри какого-то одного региона Земли либо же в пределах какого-то одного общества с определённым типом культуры, вследствие чего другие национальные и многонациональные общества могли бы взирать на них безопасно со стороны, удовлетворившись осознанием собственного беспроблемного существования и святости (по существу мнимой).

Иными словами, кризис скрытного матриархата на основе животного строя психики завершил эпоху национальной или государственной независимости и национально-культурной автономии. Сам же кризис может завершиться либо биосферно-экологическим самоубийством глобальной цивилизации, либо выходом её в эпоху глобальной осмотрительности и заботы человечества и каждого из людей. Недолюдкам в этой цивилизации если и будет место, то в “дурдоме”, а не на свободе, и тем более не в органах государственной и бизнес-власти.

В частности, из такого рода не локализуемых географически или культурно проблем глобальная цивилизация породила конфликт техносферы и биосферы, который если и может быть разрешим, то не при господстве в обществе в общем-то разумных людей животного строя психики. Дело в том, что те средства, при помощи которых старик Хоттабыч воздвигал дворцы, когда ему и его друзьям требовался отдых, нынешнему человечеству недоступны. Удовлетворение всех без исключения потребностей цивилизации в целом и каждого из людей осуществляется на основе употребления энергии: биогенной, предоставляемой биосферой Земли и непосредственно Космосом; и техногенной, которую человечество получает на основе переработки природных энергоносителей (преимущественно геологических топлив, включая и ядерные) в технических энергоустановках. Энергия, вливаясь в технологические процессы, обеспечивает получение конечного продукта — товаров и услуг, объем производства которых пропорционален количеству энергии, введенной в каждый из технологических процессов в общественном объединении труда. При этом некоторая доля каждого из видов энергии, введенной в технологические процессы, переходит в другие виды энергии и излучается в окружающую среду, что находит свое выражение в том, что коэффициент полезного действия всех технических средств нынешней цивилизации всегда строго меньше единицы (для большинства технических систем в пределах 50 %, редко выше). Вся техногенная и потерянная в технологических процессах энергия искажает естественный фон общеприродных физических полей, в которых живет биосфера, и часть из которых порождает она же. Уровень такого рода техноэнергетического давления цивилизации на природу также пропорционален объемам производства продукции.

Вожделенный же объем производства, на достижение которого ориентируется инвестиционная политика в обществе, обусловлен коллективным сознательным и бессознательным, в которых выражается господствующая в обществе индивидуальная психика. В коллективном же сознательном и бессознательном при животном строе психики (и на Западе прежде всего) господствует психологический комплекс старика и старухи из сказки о Золотой Рыбке. Господство этого коллективно-психологического[127] комплекса выражается в том, что производство ориентировано не на удовлетворение ОГРАНИЧЕННЫХ потребностей достаточности (физиологической, обусловленной генетически, и разумной, большей частью обусловленной культурой) каждого человека, каждой семьи, общества в целом, а на удовлетворение НЕОГРАНИЧЕННЫХ капризов моды, продолжающих в культуру инстинкты самоутверждения самок и самцов в БЕЗУДЕРЖНОЙ гонке агрессивного потребления ради потребительства.

Это означает, что в случае продолжения и в дальнейшем господства животного строя психики (прежде всего так называемой “элиты” — общественно властных классов, которые на протяжении последнего тысячелетия явно бесятся с жиру) несдерживаемый рост энергетического давления техносферы на биосферу приведет к тому, что нынешняя биосфера Земли изменится под воздействием искажения естественного для неё спектра физических полей технологической деятельностью людей[128]. В этом варианте дальнейшего развития цивилизации и биосферы какие-то биологические виды исчезнут, какие-то мутируют. Человечество же в этом процессе изменения биосферы не выживет, поскольку при господстве животного строя психики и зомбирующей культуры оно психологически не способно ограничить свои запросы и будет наращивать энергетическую мощь техносферы до самоуничтожения, что и лежит в основе нынешнего биосферно-экологического глобального кризиса и подстегивает его.

Следует иметь в виду, что загрязнение среды обитания веществами (промышленными и бытовыми отходами и мусором) — вторично по отношению к разнородному энергетическому загрязнению среды, поскольку вещества-загрязнители (включая и продукты распада техноэнергоносителей) в своем большинстве являются прямыми либо побочными продуктами технологической деятельности на основе техногенной энергии. Нейтрализация и утилизация веществ-загрязнителей и переход к замкнутым технологическим циклам и замкнутым жизненным циклам продукции при определенном уровне производства продукции и технологической культуры требует дополнительного производства техногенной энергии (либо ограничения производства продукции при прежнем уровне производства энергии), что не снимает вопроса об энергетическом загрязнении среды обитания, поскольку коэффициент полезного действия всех технических устройств и энергоустановок нынешней цивилизации строго меньше единицы и к естественно-природным энергопотокам добавляются техногенные энергопотоки.

26 июня — 9 ноября 1997 г.

Дополнения 9 июля 1998 г.

Прежде всего следует обратить внимание на то, что слова “материя” и “дух” — не придуманы нашей эпохой, а унаследованы ею от предков. Но ныне они понимаются, осмысляются[130] несколько не так, как это было хотя бы в начале прошлого века. В то время слово “материя” по существу было “именем собирательным”, употреблявшимся для обозначения вещества в различных его агрегатных состояниях: твердом, жидком, газообразном. “Дух”, особенно в повествованиях о призраках и явлениях бестелесных, также был словом для обозначения объективных явлений, однако не обладавших качеством вещественности = материальности в миропонимании того времени.

Человек же по тогдашним воззрениям был существом трехкомпонентным, представляющим собой в жизни единство 1) вещественного тела, 2) духа и 3) души. При этом — в полноте тогдашнего контекста — объективности “духа” были свойственны субъективные особенности каждого из “духов”: Святой Дух, дух лжи, природные (стихийные злые и добрые) духи, неприкаянные духи конкретных умерших и духи конкретных живых субъектов, сказочные джины и т.п. Субъективные особенности духов определялись в зависимости от свойственного им информационного обеспечения поведения и деятельности каждого из них.

Следует иметь в виду, что наука тех лет, уже ступив на путь материалистического развития, однако не имела еще такого понятия, как “физическое поле”. Когда же понятие физического поля стало общеупотребительным, то все поля[131] без исключения были отнесены к “материи”[132], которая до этого была обобщающим понятием по отношению исключительно к веществу в его различных агрегатных состояниях.

Следует помнить, что физические поля объективно существовали и в тот период исторического и доисторического времени, когда наука не имела в своем арсенале понятия “физическое поле”, а также связанной с ним терминологии (лексики) и (внелексических) представлений-образов. Но поля существовали, человек сталкивался с их объективными проявлениями, и эти проявления полевой стороны бытия находили свое отражение в культуре. При этом, не будучи веществом, физические поля не попадали в то время в общеупотребительное понятие “материя”[133], а их проявления относились к сфере “духовной” жизни Мироздания.

Чувствительность разных людей разная: люди, обладавшие качествами, которыми обладают те, кого ныне называют “экстрасенсами”, были и в те времена. Если большинство людей воспринимали объективно своими органами чувств только вещество, то относительно малочисленные “экстрасенсы” могли непосредственно ощущать сверх того и некоторые поля и их совокупности, т.е. они осознанно объективно видели[134], слышали, осязали духов, могли общаться с духами; не-“экстрасенсы” духов осознанно непосредственно не воспринимали, но видели только воздействие полей на вещественные объекты без непосредственного контакта вещественных объектов между собой. И на основе этих вещественных проявлений деятельности духов (общефизических полей, кроме разного рода физических проявлений несущих в себе и образы точно также, как несет образы вещество) “экстрасенсы”-духовидцы и не-“экстрасенсы” (духовно слепые) находили общий «язык».

Соответственно, в культуре каждого народа, каждой региональной цивилизации изначально возможно две ветви развития: во-первых, освоение и хранение навыков употребления в своих целях вещества; во-вторых, освоение и хранение навыков употребления в своих целях общефизических полей, и прежде всех прочих физических полей — той совокупности полей (ныне она называется “биополем”), которая свойственна живущему человеческому телу (биомассе-веществу), не подкрепленному вещественными техническими средствами, излучающими и/либо воспринимающими те или иные физические (общеприродные) поля.

Преобладание первого в культуре общества по существу можно назвать “материальная цивилизация” и к этому классу цивилизаций принадлежит Запад; преобладание второго в культуре по существу можно назвать “духовная цивилизация” и к этому классу можно было относить Восток примерно до середины XIX века.

Но есть еще и нечто третье, что объединяет в каждой цивилизации её “материальность” и “духовность”. Навыки обращения с этим третьим стали утрачиваться по мере того, как наука занялась “материализацией” духов, то есть включением общефизических полей в философскую категорию “материя”, отказывая тем самым “духам” в объективности их существования.

В итоге, о роли совокупности общефизических полей, свойственных живому человеческому организму, западная наука и практическая медицина не задумывались до самого последнего времени, пока порожденные бездуховной наукой Запада проблемы не взяли всех за горло, поставив под угрозу жизнь всего глобального биоценоза и жизнь человечества, как его части.

Однако, до сих пор школьные и вузовские учебники по предметам биологической тематики, хотя что-то и сообщают о физиологии обмена веществ, но глупо молчат[135] по всем вопросам физиологии полей живых организмов. К полевой физиологии живых организмов относится излучение, поглощение и переизлучение общеприродных полей в их жизнедеятельности. Также наука и учебники молчат и по вопросам взаимовлияния биогенных и техногенных полей как друг на друга, так и на жизнь всей биосферы. Тем более вне полевой физиологии невозможно ничего здравого сказать и об информационных процессах в организмах живых существ и биосфере в целом при их нормальном течении и при патологиях.

Пока в прошлом наука признавала объективность “материи” (вещества) и объективность “духа” (общеприродных полей), большинство людей понимало, что всякий образ, по его существу, не является ни веществом, ни духом, но может быть запечатлен как в веществе, так и в духе, не утратив при этом своего объективного качества; то же относится и к фиксации и выражению смысла, мысли — всего того, что ныне сводится в понятие “информация”, а в прошлом соответствовало нематериальной душе, как одной из трех компонент живого человека.

Мыслительные процессы человека сопровождаются излучением полей, и мысль, смысл, образ (и т.п. информация) могут существовать в духе человека, не будучи выраженными им в веществе. И мысль в указанном смысле материальна.

Поскольку “духи”, несущие информацию (образы, внелексический смысл как таковой), исчезли из материалистического мировоззрения науки, то вместе с ними ушла в небытие субъективного[136] материализма (в числе его разновидностей — диалектический) и объективная информация. Так гласно отказав “духу” в объективности существования, “материалистическая наука” молчаливо, негласно в слепоте и злонамеренности отказала в объективности и смыслу (информации), который, будучи продуктом мыслительной — духовной (полевой) по её носителю — деятельности человека, изначально не вместился в понятие “общефизические поля”, как один из видов “материи”, в нынешнем понимании этого термина.

Если называть вещи своими именами, то описанный нами только что “синонимический” переворот в терминологии общества (вещество + общефизические поля = материя; дух = общеприродные (общефизические) поля + информация = 0)[137], происшедший в последние два столетия и сопровождавший научный прогресс, — ОДНА ИЗ ВЕЛИЧАЙШИХ ГЛУПОСТЕЙ В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА и прежде всего — в истории Западной региональной цивилизации, самодурственно корчащей из себя лидера всеобщего прогресса даже после всего ею содеянного.

По существу, совершив этот терминологический переворот и навязав “бездуховную” терминологию, “материалистическая наука” разрушила прежнюю духовную культуру — культуру мировосприятия и мышления, — безусловно обладавшую многими недостатками и извращениями, но заместила её еще более ущербной духовной культурой, не способной описать полевую составляющую жизни, и заодно утратившей представление об информационных процессах в человеке, в обществе и в Объективной реальности в целом.

После того, как свершился этот терминологический переворот, опустошивший смысл многих слов и сделавший шизофрениками, у которых ложно переплетаются мысли и их обрывки, население целой региональной цивилизации, потребовалось достаточно продолжительное время, чтобы обнуленная в современной нам терминологии, но объективно присутствующая в Мироздании нематериальная составляющая “духа” принудила “материалистическую науку” к концу ХХ века признать:

● объективность существования в Мироздании нематериальной информации и также нематериальных систем кодирования информации[138] (что, в частности, свойственно работе генетического аппарата всех видов в биосфере планеты, который успешно работал, подтверждая объективность нематериальной информации, миллионы лет прежде того, как в науке одного из биологических видов появилось понятие “информация” и всё с ним связанное);

● и робко (так, чтобы почти никто не заметил) высказать предположения о том, что Мирозданию в целом и многим её фрагментам свойственен разум и мышление и, как следствие, — объективно допустимая и объективно порочная этика, а так же и “иммунная система”, обеспечивающая пресечение подрывающего гармонию Мироздания поведения субъектов-объектов (а также и их самоликвидацию: смерть — плата за грех, Любовь — сильнее смерти), представляющих собой малые его части.

И когда древние говорили об одухотворенности вещества (“материи” в тогдашней терминологии), то они были правы, поскольку нет вещества, которое не представляло бы собой “сгустков” (квантов) полей, “склеенных” и пронизанных другими полями. А нарушение полевых процессов в живом организме, может быть не менее убийственно для него, чем нарушение в нём обмена веществ, его телесной целостности, структуры и формы.

Мировосприятие и мышление это информационные процессы, протекающие в человеческом организме на полевых носителях, свойственных вещественным структурам человеческого тела. Даже восприятие осязаемого — это полевой процесс, а не механический: в организме нет кинематической передачи раздражения в мозг (рычагов и шестеренок), а есть некоторое количество разнородных “волноводов”, по которым распространяются в организме общефизические поля в некоторой их совокупности.

Соответственно, если употреблять современную терминологию, то культура духовная — это накопление и передача от поколения к поколению:

● навыков нетехнического восприятия общефизических полей, несущих информацию;

● навыков преобразования этой информации (культура мышления);

● навыков излучения (с осмысленной целью воздействия человека как на себя самого, так и на другие объекты-субъекты в Мироздании) свойственных человеческому организму полей, несущих информацию точно так же, как и воспринимаемые им поля.

В совокупности этого — суть самообладания и управления собой, а также отчасти и управления обстоятельствами вокруг как себя самого, так и вокруг других (при открывающейся в ряде случаев возможности прямого подключения к психике других и вторжения в неё для непосредственного управления ими как роботами).

Таким образом духовность в обществе людей обуславливает “вещественность” (в привычной ныне терминологии — “материальность”). Иначе говоря, если нематериальный образ прежде того не запечатлен в материальном духе (в биополе), то он не будет запечатлен и в материальном мраморе (в веществе): просто потому, что человеку нечего будет вынести из его информационно субъективной духовности в общую всем вещественность.

Духовность каждой личности и общества в целом формируется в настоящем на основе прежней духовности под воздействием текущего состояния “вещественности” и в совокупности с нею предопределяет будущее в его духовной и “материальной” (вещественной) составляющих.

Так духовная культура настоящего, обусловленная всем прошлым историческим путем[139], предопределяет будущее состояние “материальной” — овеществленной культуры[140] в частности. Но текущее настоящее — это единственный миг, в который можно и должно изменить в духовной культуре те её свойства, которые уже загодя подавляют благоносность “материальной” (овеществленной) и “духовной” ветвей культуры будущего, обрекая тем самым множество людей на бедствия, возможно что в преемственности многих поколений.

Исторически реально так сложилось, что Библия и с нею связанные догмы стали кандалами на духовной культуре Запада, наложившими запрет на недогматические тематику и образ мышления, а также и на духовные практики[141]. В этих условиях и развивалась “материальная” культура. В итоге на Западе культивировалось и сохранилось господство нравственности и этики беспощадной борьбы за жизненное пространство и обладание ресурсами[142], в основе которых лежит господство животного строя психики. Исторически реально это — господство нравственности и этики, если и не стада павианов, то свойственных пещерным временам человечества, но подкрепленное не личностной телесной и духовной силой и координацией возможностей варвара начала эры, а техноэнерговооруженностью современности, немыслимой для войн каменного и бронзового веков.

Соответственно, с точки зрения материальной цивилизации европейцев, “варвары” (“дикари”) это — все отстающие от Евро-Америки в области техники и технологий добычи и обработки вещества и технических средств обработки и передачи информации; с точки зрения Восточной Азии, “варвары” это — все, кто не умеет владеть своим духом и ответственно за последствия вести себя в общем всем вещественном мире.

Россия же может понять и ту, и другую точку воззрения на культуру и варварство, поскольку россиянам — наряду с их достижениями в обеих отраслях культуры — свойственны проявления каждого из названных видов варварства, на которые многие могут взглянуть с точки зрения самобытной культуры региональной цивилизации России, не являющейся ни Азией, ни Евро-Америкой[143].

На Востоке (в Индии, в Китае, в Японии) первенствовала духовная культура, многими нравственными и этическими соображениями ограничивавшая развитие (материальной) овеществленной культуры. По этой причине развитие техники и техногенной среды обитания в этом регионе планеты сдерживалось и не привело к тому, что энерговооруженность недолюдков обогнала развитие нравственности и этики в обществе, как это случилось на Западе и в России.

Примерно до середины ХIX века злонамеренность на Востоке, что и отличает его от Запада, вынуждена была опираться преимущественно на свои личностные силы и личностные достижения в освоении тех или иных генетически заложенных навыков, а не на усилители возможностей, большей частью полученные в готовом виде от других, в которых овеществлены новейшие достижения научно-технической мысли и наследие многих прошлых поколений, сути которых недолюдок по большей части просто не понимает, хотя и умеет “нажимать кнопки”, а пересыпая слова без их соображения, подобно колоде карт, называет последнее «мышлением».

Восточным традициям свойственен отбор кандидатов на освоение духовных практик и отсев признанных — по их нравственным и этическим качествам — недостойными для прохождения каждой из ступеней посвящения, что отчасти и защитило Восточно-Азиатские общества от злоупотреблений как духовными практиками, так и технологиями. Но желающие злоупотреблять духовными практиками столетиями устремляются с научно-технически передового “материалистического” Запада на Восток, дабы, обманув социальные запреты восточных традиций, войти в тамошние исторически сложившиеся системы обучения и посвящений, чтобы вынести знания и навыки духовных практик Востока на Запад[144].

Последнее позволяет понять особенность исламского региона планеты, культуре которого свойственна более строгая черта, чем культурам Восточной Азии: Ислам изначально налагает ограничения прежде всего на самодеятельность в области духовных практик. В Коране многократно сообщается, что все чудотворения совершались пророками исключительно с дозволения Бога и/либо по Его прямому повелению дать знамение. Никакой отсебятины в области “магии” и “мистики” — разного рода духовных практик — истинные пророки не совершали; отсебятина в духовных практиках способна нарушить гармонию Мироздания еще в большей мере, чем технико-технологический прогресс[145], опережающий нравственное и этическое развитие общества, как то имеет место в Евро-Американской цивилизации.

Отличие исламского Востока от ведического Востока в том, что открытие человеку возможностей и путей к освоению духовных практик (а также ограничения на доступ к ним объективно порочных) в Восточной Азии находятся в ведении внутрисоциальных традиционных институтов (типа орденов и братств Запада), доказавших свою жизнеспособность в течение столетий; в Исламе же открытие возможностей и путей к освоению духовных практик — исключительная прерогатива надмирного Бога, Творца и Вседержителя, а не внутриобщественных иерархий личностей, претендующих выступать в качестве посредников между “высшими силами” и прочими людьми[146].

Также следует вспомнить, что многие люди, столкнувшись с “информационным взрывом” последних десятилетий, тонут в волне информационного мусора и не могут сами быстро выявить жизненно необходимой им информации в представляющем собой совокупность неопределенностей «плюрализме мнений» по каждому из множества вопросов, с которыми они реально или мнимо сталкиваются в жизни. По этой причине они становятся невольными заложниками подчас еще более невежественных, чем они сами, “авторитетов” — толкователей и слагателей «плюрализма мнений» — неспособных, однако, разрешить неопределённости без того, чтобы не вызвать катастрофу, которая подчас вовлекает в себя множество других людей.

Это приводит к вопросу о том, что духовная культура — личная и общества в целом — должна не только исключать господство животного строя психики или строя психики автомата-биоробота, но и открывать пути к обретению способности к различению (в темпе течения событий) каждым человеком жизненно необходимой ему информации (и необходимой другим, находящимся в его сфере заботы и ответственности), на общем информационном фоне, включающем в себя и вредоносные помехи, и бесполезные шумы, порождаемые в обществе авторитетными толкователями и попугаями от журналистики и педагогики, а также и прочей круговертью суеты.

Традиционные духовные культуры Восточной Азии сложились до нынешнего информационного взрыва и оказались не готовыми к нему по причине того, что вопрос о способности к различению в них далеко не первый, не исходный: гораздо большее внимание уделяется “тонким материям”, культуре духа — биополевой физиологии человека и Мироздания. Поэтому, когда человечество только подходило к эпохе нынешнего “информационного взрыва” в первой половине ХХ века, Китай и Япония в своей традиционной культуре не нашли средств для продолжения своего самобытного развития в глобальном взаимодействии с обществами прочих региональных цивилизаций.

В Китае это выразилось в том, что он попытался решить проблемы своего развития и взаимоотношений с глобальным обществом на основе марксизма. Вследствие ущербности марксистских воззрений (крутой субъективный материализм и бездуховность, приведшие к ложным воззрениям в политэкономии[147] и к управленчески неприемлемой постановке основного вопроса философии[148]) Китай зашел в тупик, задачу выйти из которого и поставил шестой пленум ЦК КПК четырнадцатого созыва[149], обратившись к тематике соотношения и взаимной обусловленности “духовности” и “материальности” в жизни одного и того же общества.

Япония, также как и Китай, в первой половине ХХ века совершила ошибку в своей политике: она ввязалась в союз с марионеточным (библейским по его хозяевам) нацизмом, приведенным к власти в Германии, вступила в войну против Запада, в которой не могла победить за отсутствием реальных союзников и превосходству её противников в ресурсах разного рода и управлении ими. Она смогла сохранить после неё свою традиционную духовность и культуру общественного самоуправления во многом благодаря СССР, поскольку И.В.Сталин не позволил “лидерам” публичной политики Запада посадить на скамью подсудимых императора Японии в качестве военного преступника в Токийском процессе, аналогичном Нюрнбергскому.

Причина этой неготовности Востока к решению на основе достижений своей самобытной культуры проблем, с которыми он столкнулся к началу ХХ века, лежит в том, что Восточно-Азиатские учения о духовных практиках почти ничего не говорят о различении разнокачественностей в потоке событий, что лежит в основе разделения необходимого и ненужного, а учат воспринимать всё происходящее, как должное: якобы — “карма”. Хотя некоторые из них и затрагивают вопрос об управлении “кармой”, но управление невозможно:

● если не избраны вполне определённые цели и

● если поведение объекта и среды, в которой он находится, непредсказуемо в процессе “управления”.

Иными словами, если обретение Различения, о котором мало что говорят восточные учения, а некоторые прямо отрицают его необходимость, не предшествует вхождению в процесс управления “кармой”, то «управление кармой» представляет собой накопление разнородного опыта методом проб и ошибок, аналогичное тому, которое демонстрирует обладающая памятью кибернетическая машина “мышь в лабиринте”, но это никак не освобождение человека из “лабиринта кармы” в процессе управления ею.

Тем не менее и “лабиринт кармы” ПРЕДопределённо построен так, что всеми жизненными обстоятельствами принуждает недолюдка и человека стать Человеком. Чтобы увидеть, как это происходит, еще раз обратимся к рассмотрению взаимного соотношения генетически и культурно обусловленного в психике и в поведении человека. Это же поможет увидеть и существо нынешнего “информационного взрыва” (в его взаимосвязи с окружающим человечество Миром), о котором многие говорят и пишут, но о последствиях которого мало кто задумывается.

Вне зависимости от того, придерживается ли читатель воззрения о сотворении Мира, либо пребывает при мнении, что несотворенный Мир был, есть и будет всегда, но глядя на процессы, протекающие в биосфере, он может увидеть ряд фактов, которые получили в совокупности название “естественный отбор”. Внешне видимые проявления естественного отбора сводятся к тому, что популяция всякого биологического вида и вид в целом реагируют на изменение окружающей среды. При этом, в зависимости от характера давления среды на популяцию вида (либо на вид в целом), среди всего множества особей при смене поколений появляются или исчезают особи-носители того или иного признака, поскольку особи, чей набор признаков не отвечает характеру давления среды, погибают статистически чаще, чем те, чей набор признаков отвечает характеру давления среды.

Этот процесс протекает в пределах генетической устойчивости вида. Если среда оказывает давление, выходящее за пределы устойчивости генетики вида, то популяция вида (вид в целом) исчезает из биоценоза (либо биосферы).

В таком контексте термин “среда” довольно широкий, включающий в себя как общеприродные внебиосферные факторы, так и составляющие биосферы, начиная от микрофлоры и микрофауны и кончая воздействием культуры. Культура, которую несет вид, получивший в нынешней биологической классификации название «Человек Разумный», является фактором давления среды по отношению ко всем биосферным видам, включая и самого человека.

Культура, будучи произведением совокупной деятельности прошлых поколений множества людей, изменяется в ходе деятельности каждого живущего поколения, оказывая тем самым влияние на направленность “естественного отбора” в отношении будущих поколений, поскольку она же является и фактором давления среды. При этом диапазон возможного воздействия культуры на жизнь планеты Земля довольно широк: от самоуничтожения нынешней биосферы в ходе деятельности человека до «Слава в вышних Богу, мир на Земли, в человецех благоволение»[150] в случае, если культура способствует и полностью раскрывает генетический потенциал развития каждого человека и человечества в целом, вследствие чего жизнь людей протекает в ладу между собой, в ладу с биосферой Земли и Космосом, в ладу с Богом.

Качественное отличие человека от всех прочих видов в фауне Земли состоит в том, что каждый человек способен предвидеть многие последствия своих возможных действий; выбирать из них наиболее предпочтительные с его точки зрения, обусловленной нравственно; и, придерживаясь соответствующей выбору самодисциплины поведения, осуществлять свой выбор, насколько ему способствуют или препятствуют внешние обстоятельства — окружающая среда — Объективная реальность в целом. То есть по существу, человеку генетически предоставлена возможность в некоторых пределах управлять характером давления среды на все виды, а тем самым отчасти управлять и “естественным отбором” в биосфере, в том числе и в отношении него самого. Иными словами, право каждого, что именно выбрать:

● жизнеубийственно “жить” настоящим по побуждению инстинктов и безусловных рефлексов, подчинив “животному началу” разум и все иные возможности, предоставленные для освоения человеку;

● либо, памятуя о прошлом и осмысляя текущие итоги, строить благое будущее по данной Свыше свободной воле так, чтобы быть Человеком Совершенным в биосфере Земли.

Но обдуманно либо бездумно сделанный выбор во всяком его варианте представляет собой по существу придание той или иной направленности “естественному отбору”, в том числе и в отношении самих людей. И таким образом каждый вносит свой вклад в дальнейшую судьбу человечества в целом и личностную судьбу каждого вне зависимости от того, понимает он это либо же не понимает.

Кроме того, каждый из объективно возможных определенных вариантов выбора предполагает и определенно соответствующее выбору поведение, выражающее в полноте жизнедеятельности человека сделанный им внутренне психологический выбор, также вне зависимости от того, понимает человек это либо же не понимает.

Поскольку поведение всякой системы в окружающей её внешней среде строится на основе информационного обеспечения, свойственного каждой из них, то это положение справедливо и по отношению к живым организмам, включая личностное и коллективное поведение человека. И в этой связи необходимо рассмотреть информационные процессы, свойственные всем видам в биосфере Земли, дабы выявить их особенности, свойственные человеку.

В животном мире информационное обеспечение поведения наука называет, во-первых, инстинктами и безусловными рефлексами, которые предопределены генетически для каждого из видов; и, во-вторых, условными рефлексами, в которых отражен персональный опыт живого организма по адаптации к среде обитания, и который не наследуется генетически при смене поколений.

Чем выше организованность биологического вида, тем больше доля, а также и абсолютный объем генетически не наследуемой информации в составе информационного обеспечения поведения его особей; тем выше степень свободы (в самом общем смысле этого слова) поведения для каждой из особей соответствующего вида.

У наиболее высокоорганизованных видов генетически передаваемая программа развития его особей предопределяет “детство”. В течение “детства” родители и/либо старшие поколения в целом формируют в подрастающем поколении генетически не передаваемые условные рефлексы, отражающие опыт старших, прежде всего живущих, поколений.

Человек Разумный, как биологический вид, при таком взгляде отличается от высоко организованных видов животного мира прежде всего тем, что благодаря устной речи, изобразительному искусству, письменности и т.п. — каждому входящему в жизнь поколению открыта возможность доступа к освоению не только опыта и жизненных навыков живущих взрослых поколений, но в той или иной степени ему доступны и зафиксированные культурой[151] опыт и жизненные навыки уже ушедших из жизни поколений. При этом, хотя прошлое и следует принимать как объективную данность, человек может и должен судить, что в жизни предков было хорошо и потому подлежит передаче в жизнь потомков, а что было плохо, и потому подлежит искоренению[152], чтобы защитить потомков от того же рода бед.

В таком видении информационное состояние общества можно определить как двухуровневую систему:

● на уровне биосферной обусловленности — генетически воспринятая от прошлых поколений информация всех в нём живущих;

● на уровне общественно культурной обусловленности — генетически не передаваемая информация (хотя возможности освоения и развития культурного наследия предков генетически обусловлены), хранимая памятью живущих, а также зафиксированная на порожденных обществом материальных носителях[153] информации, т.е. в памятниках культуры, находящихся в употреблении[154] хотя бы у одного из членов общества.

И таким образом информационное состояние общества — это состояние информационного обеспечения его поведения, обусловленное как чисто биологически, так и внутрисоциально локализованными явлениями (культура), — оказывается не просто двухкомпонентным, но кроме того обе компоненты обладают разной иерархической значимостью и устойчивостью в отношении воздействия на них извне.

Причем культура в целом поддается целенаправленному непосредственному изменению со стороны каждого человека и диапазон этого личностного воздействия широк: от «ложки дёгтя в бочку мёда» до «дирижера или первой скрипки в игре оркестра»; и если не каждый способен очнуться от обыденной суеты в качестве «дирижера» или «первой скрипки», то каждый способен, очнувшись, перестать гадить в ОБЩИЙ ВСЕМ «мёд».

Жизнь общества — это и процесс обновления его информационного состояния, протекающий как на уровне физиологии обмена веществ в процессе зачатий детей, так и на уровне преобразований культуры общества (овеществленной и биополевой, т.е. духовной). В обществе на уровне биосферной обусловленности при смене поколений в генеалогических линиях обновляются комбинации генокодов, т.е. генотипы множества живущих особей вида Человек Разумный. На уровне культурной обусловленности в развивающихся (а также и в деградирующих[155]) обществах идет процесс обновления прикладного теоретического знания и практических жизненных навыков.

Вследствие обновления теоретических знаний и навыков в цивилизации технико-технологического характера новые технологии и технические решения вытесняют прежние решения того же самого назначения и в целом расширяется множество технологий и технических решений.

Можно говорить о скорости течения процесса обновления информационного состояния общества как на уровне общебиосферной обусловленности, так и на уровне культурной обусловленности.

В качестве меры скорости на уровне общебиосферной обусловленности можно взять среднестатистический возраст родителей при рождении у них первого ребенка; либо продолжительность активной, т.е. трудовой жизни; либо время, в течение которого происходит 50 %-ное (или иное статистически стандартное) обновление популяции[156] и т.п. Но все такого рода величины взаимно связаны статистически и границы их изменения биологически предопределены нормальной генетикой каждого биологического вида, в том числе и человека.

На уровне культурной обусловленности в качестве меры скорости процесса можно избрать время изменения каких-либо параметров культуры, например, культурологи часто вспоминают продолжительность времени, в течение которого происходит удвоение объема научно-технической информации. Но поскольку информационная емкость общества ограничена, а нынешняя цивилизация основана на технологиях, обеспечивающих в ней производство, то более показательно избрать время “морального” старения и смерти техники и технологий и статистику, построенную на множестве социально значимых технологий и технических решений, определяющих характер культуры производства.

Однако вопрос о скорости течения процессов в жизни общества всегда связан с вопросом о выборе эталона времени — вне зависимости от того, осознается этот факт или нет. В принципе, всякий процесс, в котором можно выявить повторяемость каких-то явлений, может быть избран в качестве процесса-эталона — измерителя времени.

По отношению к человечеству таким образом можно ввести понятия биологического и социального времени. Соответственно, историческое время возможно измерять в единицах астрономически обусловленного времени, как это принято в наши дни (хотя календари и лежащие в их основе процессы-эталоны вводятся по умолчанию); можно — в продолжительности и преемственности царствований, как это показано в Библии, и что до сих пор сохранилось в Японии, т.е. на основе биологической обусловленности; можно и на основе социально обусловленного (культурологического) эталона.

Во всяком случае выбора эталона астрономический эталон, биологический эталон и социальный (культурологический) эталоны времени могут быть соотнесены друг с другом. Можно проследить, как изменялось соотношение частот процессов-эталонов биологического и социального времени в историческом развитии Западной и глобальной цивилизации по отношению к общему для них обоих эталону астрономического времени.

В каждой генеалогической линии, среднестатистически, у родителей раз в 15 — 25 лет[157] появляется первый ребенок. Продолжительность активной жизни человека на протяжении последних нескольких тысяч лет имеет примерно такое же значение. Соответственно частота эталона биологического времени может быть принята f_б = 1/(25 лет). Она характеризует скорость обновления информации в генофонде популяции, обусловлена генетикой вида и потому менялась в довольно узких пределах на протяжении всей памятной истории.

В жизни технократической[158] цивилизации, в которой жизнь общества подчинена техносфере, доминирует непрерывный процесс вытеснения устаревших технологий и технических решений новейшими, но того же самого назначения. Поэтому можно подсчитать среднестатистический период некоторого статистически стандартного (например тоже 50 %-ного) обновления технологического общественно значимого знания — Т_с в каждую историческую эпоху. В качестве эталона частоты социального времени можно взять частоту f_c = 1/Т_с. Она характеризует скорость обновления общественно значимой информации, не передаваемой генетически через физиологию, но передаваемой в преемственности поколений через культуру, несомую общественным устройством (социальной организацией). Эта частота f_c на протяжении истории непрерывно возрастала: во времена фараонов и Екклезиаста, Иисуса и первых веков нашей эры, когда библейская концепция завоевания Мира методом культурного сотрудничества и управления завоеванным на основе программирования психики библейской культурой только формировалась и обретала глобальную значимость, частота социального времени составляла величину порядка 1/(сотни лет); в настоящее же время эталонная частота социального времени составляет около 1/(10 лет) — 1/(5 лет), в зависимости от того, на каких отраслевых знаниях она основана.

Иными словами, во времена, когда было оглашено Второзаконие, представляющее собой скелетную основу доктрины “холодной” информационной войны за завоевание Мира, социально значимое множество технологий и технических решений не обновлялось веками, а через технологически почти что неизменный мир проходили многие поколения.

В наши дни социально значимое множество технологий и технических решений обновляется быстрее, чем раз в 10 — 15 лет, и техносфера, окружающая человека, успевает измениться несколько раз на протяжении активной жизни одного поколения. То есть изменилось соотношение эталонных частот биологического и социального времени: было f_c << f_б[159]; стало f_c > f_б.

Это изменение соотношения эталонных частот биологического и социального времени, предощущалось некоторыми поэтами, учеными, мистиками[160] в конце XIX века — первой половине ХХ, но оно стало ярко выраженным, открытым для всеобщего восприятия и осмысления, только к концу второй половины ХХ века, когда за время жизни одного поколения многократно успели и успевают устареть и обновиться необходимые для деятельности знания и практические навыки[161].

Следует также обратить внимание и на то, что изменение соотношения частот эталонов биологического и социального времени — за счет роста частоты культурологического (социально обусловленного) эталона, что исторически значимо, — произошло до того, как человечество достигло критического по Г.М.Идлису и И.С.Шкловскому 2030 ± 5 лет года; оно совершилось, упреждая почти на столетие предвычисленное ими перенаселение и неизбежную в этом случае биосферно-демографическую катастрофу регионального или глобального масштаба. Это обстоятельство — упреждение — при целостном взгляде на культуру человечества как на порождение биосферы Земли (и надстройку над нею) позволяет увидеть некоторые возможности, которые создает изменение соотношения указанных эталонных частот, и которые представляют собой механизм принуждения в “лабиринте кармы” к тому, чтобы травоподобным “людишкам”, животным и биороботам в образе человеческом всё же в конце концов стать и быть Людьми и избежать биосферно-демографической катастрофы.

Объективное явление, которое названо здесь изменение соотношения эталонных частот биологического и социального времени, — собственная характеристика глобальной социальной системы нынешней цивилизации, от которой никуда не деться ни кому-либо из людей персонально, ни человечеству в целом. Это информационный процесс, протекающий в иерархически организованной системе: биосфера — в основе культуры, культура — надстройка по отношению к биосфере.

Из теории колебаний, теории управления известно, что если в иерархически организованной многоуровневой системе происходит изменение частотных характеристик процессов, протекающих на каждом из её выявленных уровней, то система переходит в иной режим своего поведения. Это общее свойство иерархически организованных систем, к классу которых принадлежит и биосфера, и человеческое общество в целом, и иерархически организованная психика каждого из людей.

Свершившееся изменение соотношения частот эталонов биологического и социального времени — своего рода порог в истории человечества, переступив который, и даже не заметив того, человечество уже по существу оказалось в новой эпохе — в начинающем её периоде “водораздела”.

Некий предстоящий “водораздел” в истории человечества предощущался и ранее, даже в древности, что видно из приводимой ниже “сказки” из сборника Идрис Шаха “Сказки дервишей”[162]:

Однажды Хидр[163], учитель Моисея, обратился к человечеству с предостережением.

— Наступит такой день, — сказал он, — когда вся вода в мире, кроме той, что будет специально собрана, исчезнет. Затем ей на смену появится другая вода, от которой люди будут сходить с ума.

Лишь один человек понял смысл этих слов. Он собрал большой запас воды и спрятала его в надежном месте. Затем он стал поджидать, когда вода изменится.

В предсказанный день иссякли все реки, высохли колодцы, и тот человек, удалившись в убежище, стал пить из своих запасов.

Когда он увидел из своего убежища, что реки возобновили свое течение, то спустился к сынам человеческим. Он обнаружил, что они говорят и думают совсем не так, как прежде, они не помнят ни то, что с ними произошло, ни то, о чем их предостерегали. Когда он попытался с ними заговорить, то понял, что они считают его сумасшедшим и проявляют к нему враждебность либо сострадание, но никак не понимание.

По началу он совсем не притрагивался к новой воде и каждый день возвращался к своим запасам. Однако в конце концов он решил пить отныне новую воду, так как его поведение и мышление, выделявшие его среди остальных, сделали жизнь невыносимо одинокой. Он выпил новой воды и стал таким, как все. Тогда он совсем забыл о запасе иной воды, а окружающие его люди стали смотреть на него как на сумасшедшего, который чудесным образом исцелился от своего безумия.

При прежнем соотношении эталонных частот биологического и социального времени, поскольку культура значимо не обновлялась на протяжении жизни одного поколения, между человечеством и остальными видами животных, принадлежащими биосфере Земли, в общем-то не было разницы в том смысле, что информационное состояние общества изменялось со скоростью смены поколений точно так же, как и информационное состояние всякой популяции в животном мире изменяется со скоростью смены в ней поколений.

Эта важная для прошлого особенность процессов обновления информации в культуре и биологии человечества, нашла свое извращенное выражение в теории Л.Н.Гумилева об этногенезе в биосфере Земли и пассионарности. В связи с тем, что её популярность искусственно раздута в последние годы, нам придется обратиться к ней, чтобы показать, почему на её основе можно прийти к ошибочным воззрениям на современность и перспективы.

Теория этногенеза Л.Н.Гумилева не различает и не разграничивает физиологически и культурно обусловленных информационных процессов в жизни общества вследствие приверженности её автора (и бездумно доверчивых её сторонников) вымышленному им «принципу неопределенности в этнологии». Этот принцип — якобы «объективное ограничение возможностей исследователя при наблюдении последовательности событий, позволяющее описать их только в одном из двух аспектов: либо в социальном, либо в этническом (природном)», по существу в биологическом.

Единство же законов бытия не в том, чтобы переносить частные законы (в данном случае соотношение неопределенностей Гейзенберга из квантовой механики) из одной области науки в другую, когда вздумается закрыть «объективным» законом неугодный анонимному “Никто” вопрос от обсуждения его в обществе. В действительности жизнь народов и человечества можно описать и в социальном, и в биологическом аспектах одновременно, но для этого необходимо различать биологическое и социальное, а не объединять одно с другим в неудобопонимаемой терминологии, чуждой родному языку.

Теория этногенеза и пассионарности по Л.Н.Гумилеву неработоспособна после изменения соотношения эталонных частот, хотя события, имевшие место до изменения соотношения эталонов, хорошо в неё укладываются[165]. Эта её хорошая согласованность с прошлой историей порождает иллюзию возможности применения её и к анализу современности и перспектив, что ошибочно по причине изменения соотношения эталонных частот биологического и социального времени, в результате чего цивилизация перешла в новое качество, которое невозможно описать на основе «принципа неопределенности в этнологии», в котором выразилась неспособность к различению общеживотного и исключительно человечного в психике отдельных людей и обществ в целом.

Полезно также помнить и то, что сам Л.Н.Гумилёв прямо говорит в своей книге “Этногенез и биосфера Земли”, что он ограничивается в своем рассмотрении временем до начала XIX века, о чём все без исключения вульгаризаторы и популяризаторы умалчивают или забывают, когда, не вскрыв внутренней сущности “принципа неопределенности в этнологии”, начинают на основе теории пассионарности строить свои виды на будущее либо пугать окружающих уверениями, что заряд “пассионарности” уже исчерпан и в перспективе только увядание и исчезновение.

Возникновение термина “пассионарность” тоже результат неразличения, но не общеживотного и исключительно человеческого, а двух психологических типов: во-первых, легко возбудимых личностей, которые или психически больны, или не воспитаны, и потому не могут себя вести по жизни без того, чтобы не создать множество проблем себе и окружающим, и которых довольно много в обществах, переживающих кризисы разного рода; и во-вторых, носителей объективно лидерствующего типа психики, которых довольно мало в обществах, где господствует строй психики животного или зомби.

По этой причине теория пассионарности тоже довольно правдоподобно объясняет многое в прошлом, когда по характеру течения информационных процессов при прежнем соотношении эталонных частот биологического и социального времени культурно своеобразные человеческие общества мало чем отличались от популяций животных в биосфере Земли. В тех условиях выходы из разного рода кризисов развития обществ протекали в форме коллективной истерии (пассионарного толчка). По его завершении истеричные “пассионарии” истребляли друг друга и многих окружающих, а те, кто после этого оставался жив и родившиеся в уже более или менее исторически спокойной обстановке, пытались осмыслить ранее происшедшее.

Следствием чего именно явилось в нынешнем человечестве господство животного строя психики, наиболее ярко выразившегося к настоящему времени в культуре Запада, это — вопрос особый, скрытый в глубине веков и в повествованиях мифов и вероучений. На него в настоящее время нет не только общепринятого ответа, но который пребывает для большинства населения даже вне осознания ими Мира и их собственного бытия в нём.

Не исключено, что при подчиненности жизни общества половым инстинктам на основе животного строя психики большинства людей достигаются наиболее высокие темпы размножения популяций вида, которому предстояло принять на себя роль носителя индивидуального разума в биосфере Земли. То есть быть носителем животного строя психики — это нормальное состояние психики людей в периоды самовосстановления биосферы и цивилизации по завершении региональных и глобальных катастроф, подобных гибели Атлантиды, поскольку именно при максимально высоких темпах размножения, обеспечиваемых животным строем психики, потенциальное человечество в кратчайшее время достигает наилучшей для жизни биосферы в целом численности. Иными словами, животный строй психики, господствующий в нынешнем человечестве, — расплата за нравственные и этические ошибки и извращения, приведшие к гибели прошлой глобальной цивилизации, предшествовавшей на Земле нашей цивилизации, также по её по существу еще не ставшей человечной.

Но в начале её развития животный строй психики подавляющего большинства населения и культура в целом взаимно обуславливали и соответствовали друг другу. Во всяком случае в условиях низкой энерговооруженности и малочисленности людей господство культуры, продолжавшей и выражавшей в своих оболочках животные инстинкты, непосредственно и скоропостижно[166] еще не угрожало ни самой культуре, ни цивилизации, ни человечеству в целом, хотя на алтарь цивилизации с господством животного строя психики “прогрессоры” — “скотоводы” и “робототехники” — руками своих “подопечных” стад — принесли множество жизней, включая почти полное истребление коренного населения целых континентов (Америка, особенно Северная, Австралия).

Всё сказанное о временах господства в нынешней цивилизации нечеловечного строя психики следует понимать в смысле статистическом: то есть и в этой культуре с численным преобладанием носителей животного строя психики и иных недолюдков жили и действовали статистически редкие в ней люди, а не человекоподобные; другие же, в редкие моменты их жизни, поднимались на короткое время до человеческого достоинства, либо становились свидетелями человечности других, что и сохранилось в культуре в качестве идеалов, в жизни якобы не осуществимых[167], но неоспоримо притягательных и прекрасных, реальность которых “счастливцам” удается пережить наяву…

О конфликте с биосферой Земли нынешней глобальной цивилизации, ставшей невольницей техносферы, порожденной ею же, речь шла в предыдущих разделах настоящего обзора. Но именно изменение соотношения эталонных частот биологического и социального времени за счет роста частоты технологически обусловленного социального эталона создает условия, в которых открываются возможности выйти из этого конфликта ранее, чем разразится биосферно-демографическая катастрофа (очередная в истории Земли)[168].

Этот процесс смены “вод”[169] обусловлен качественным различием в характере ЭФФЕКТИВНОГО освоения теоретических знаний и практических навыков ДО и ПОСЛЕ изменения соотношения частот эталонов биологического и социального времени.

При этом необходимо отметить: то качество общественного устройства, которое имело место в прошлом издревле, а на протяжении веков до середины ХХ века только изменяло свои обличья (формы своего существования), обречено потерять устойчивость вследствие происшедшего изменения соотношения частот эталонов биологического и социального времени.

Иными словами, прежнее общественное устройство, в котором выражается нечеловечный строй психики, само изживает себя при нынешнем соотношении частот, а тем самым открывает возможности к тому, чтобы его заместило иное устройство внутриобщественной жизни людей, с иной культурой, поддерживающей в преемственности поколений цивилизацию иного качества: с иным характером отношений между людьми и взаимоотношений цивилизации и биосферы. Естественно, что психологический фундамент будущей цивилизации также будет иным.

С изменением соотношения эталонных частот биологического и социального времени в очередной раз обретает открытую возможность начаться история в этом смысле не-животной жизни человечества в целом[170]. И эту возможность непростительно упустить аналогично тому, как в прошлом уже были упущены того же рода возможности, когда пророки открывали людям те или иные грани истины, а люди, оставаясь косными, скептичными, слабыми для того, чтобы последовать Истине, извращали истину и передавали последующим поколениям свою сиюминутно ориентированную корыстную отсебятину в качестве якобы «Истины», данной некогда человечеству (или его части) Свыше.

Сначала рассмотрим наиболее общие черты в организации жизни общества при прежнем соотношении эталонных частот и господстве животного строя психики.

При библейском соотношении частот эталонов биологического и социального времени, статистически преобладало следующее: какое знание и навыки человек обретал к 25 годам, в общем-то с теми знаниями и навыками он и умирал. Социальная организация строилась на статистике незаменимости и взаимозаменяемости носителей конкретных прикладных знаний и навыков, по какой причине носители редких социально значимых знаний и навыков (и образуемые ими социальные группы) имели возможность взимать монопольно высокие цены за продукт своей деятельности в общественном объединении труда (в самом общем смысле понимания термина “монопольно высокие цены”).

И наиболее устойчивыми социальными группами, взимающими монопольно высокие цены за свое участие в общественном объединении труда, оказались относительно малочисленные группы населения, профессионально занятые в подразделениях сферы управления обществом в целом, от которых в непреодолимой (в тех исторических условиях) зависимости оказалось подавляющее большинство населения, занятого в различных подразделениях сферы производства и не имевшего возможности бежать от цивилизации в леса и пустыни, дабы вести там семейно-уединенный образ жизни.

То, что издревле по настоящее время называется “элита”, “лучшие люди”, — в своем большинстве это представители подразделений сферы управления обществом в целом, взимающие разными путями разнородные монопольно высокие цены за свое участие в общественном объединении труда. Взимание ими монопольно высокой цены с общества и является эксплуатацией человека человеком, поскольку представляет собой принуждение к тому, чтобы поступиться своими интересами, по отношению к остальному населению, не способному заменить “элиту” в сфере управления по причине отсутствия у него доступа к необходимым Знаниям и невозможности воспроизвести их своим умом в течение жизни. Последнее обусловлено тем, что необходимость работать на “элиту” не оставляет им ни свободного времени, ни сил для того, чтобы расширить кругозор и размышлять.

Поскольку почти исключительно и повсеместно преобладало обучение профессиональным навыкам и знаниям в семьях, то оно порождало в обществе непроходимые для подавляющего большинства личностей кастовые, клановые, сословные границы; однако, в смысле учительствования не было разницы между царем, который учил своего сына быть государем и полководцем, и простым пахарем, учившим своего сына чуять природу и всё делать в согласии с её ритмами, чтобы был достаток.

В таких условиях человек был неотделим от обусловленных происхождением занимаемой должности и профессии, которые и отождествлялись с личностным достоинством каждого: благородством или худородством — как его самого, так и его предков и потомков.

Творчество — обретение, выработка и употребление нового прикладного знания в течение всей активной жизни — было уделом меньшинства общества, располагавшего свободным для этого временем, а не большинства, занятого под давлением обстоятельств повседневным трудом от зари до зари. Тем более обретение прикладного знания, доселе неизвестного в обществе, во многих случаях давало его первооткрывателю и первым носителям (выученникам) и/либо их потомкам возможность подняться вверх по ступеням лестницы толп и “элит”, образующих в совокупности толпо-“элитарную” пирамиду общества, и устойчиво занимать более высокое положение в течение всей своей жизни; а роду (семье, клану) давало возможность поддерживать некогда завоеванный предком социальный статус в преемственности поколений. Если этого не происходило в силу непроницаемости сословных границ, то вело к вырождению “элиты” при смене поколений, падению качества управления и краху общества. Но и в случае непроницаемости сословных границ поднять свой социальный статус было возможно, хотя бы при эмиграции в другую страну, если в родной стране хозяева и заправилы толпо-“элитарной” пирамиды упорствовали и не желали найти для нового претендента свободной кормушки или брезговали общением со вчерашним “низкородным”.

Поскольку прикладные знания и навыки не устаревали в течение всей жизни, а подавляющее большинство населения работало от зари до зари и не могло воспроизвести все знания и навыки[171], необходимые для изменения своего социального статуса, то в основе власти над обществом лежало управление доступом к освоению готового к употреблению знания, ранее уже накопленного культурой: действительных приближений к истине, заведомой умышленной лжи, заблуждений, которые возникли по причине ограниченности и недоразумений.

Так до конца XIX века социальная пирамида строилась на основе регуляции доступа к разнородной информации тех или иных социальных групп в целом и отдельных их представителей, бывших исключениями из общего правила:

● на принципах явных посвящений (система общего и специального образования и ученых степеней),

● на принципах тайных посвящений (масонство и всевозможные оккультно-политические ордена и братства) и

● на принципах посвящения по умолчанию (когда доступ к информации того или иного рода предоставляется определённым избранным, но до сведения избранного не доводится, что в действительности имеет место посвящение, по какой причине посвящение по умолчанию обеспечивает большую естественность поведения, чем посвящения с соблюдением той или иной обрядности).

Но эта информационно распределительная основа поддержания общественного устройства и иерархии социальных групп и личностей в обществе не воспринималась подавляющим большинством людей в качестве средства осуществления власти над обществом со стороны хозяев “элиты” и системы посвящений, поскольку обновление культуры (если оставить в стороне капризы моды) охватывало жизнь нескольких поколений, а в пределах жизни одного поколения наблюдались только следствия, порожденные дозированным доступом к разнородным посвящениям (образованию) представителей всех социальных групп. Общепринятой ныне характеристикой такого рода общественного устройства являются слова: господство сословного строя и индивидуальной и корпоративной частной собственности на средства производства, к числу которых по существу относились и управленчески зависимые от правящей “элиты” “низшие” социальные группы.

В этих условиях, вызубрив всё в университете, ЕДИНОЖДЫ освоенными знаниями и навыками можно было жить всю жизнь: жить бездумно — автоматически отрабатывая некогда освоенные поведенческие программы общения с людьми и алгоритмы профессиональной деятельности в каждом из множества стечений жизненных обстоятельств. А оккультно-политические орденские структуры (на Западе иудомасонство) при этом обеспечивали сборку профессионально специализированных “функциональных блоков” в целостную систему концептуально выдержанного “элитарного” управления обществом (на основе библейской ростовщической доктрины завоевания Мира).

Если же для учебы в университете «не вышел благородством», некому было заплатить за получение образования, был закрыт доступ в корпорацию, гильдию, цех по причине отсутствия вакансий и т.п., то оставалось либо всю жизнь горбатиться чернорабочим, медленно повышая квалификацию и продвигаясь по ступеням иерархии на основе самообучения своим умом, либо же противопоставить себя сложившейся системе внутриобщественных отношений и уйти в криминалитет, в котором иерархии более подвижны, чем легитимные иерархии общественно узаконенных отношений толпо-“элитаризма”.

При этом определенная часть “лишних” людей всегда находила свое место в армии, а часть уходила от неприемлемых светских отношений в разного рода “монашество”, бежала в леса и пустыни, бежала за море, дабы вести семейно-обособленный образ жизни вне толпо-“элитарной” — по существу рабовладельческой — цивилизации, какое качество Запад и глобальная цивилизация при его лидерстве сохраняют по настоящее время. Изменялись только юридические формы поддержания рабства и способы его осуществления: рабовладение осталось рабовладением, хотя и стало более мягким и цивилизованным в методах и средствах принуждения других работать на обеспечение беспредельных устремлений “элит” к роскошной жизни и безответственности за содеянное.

Соответственно и орденские структуры, хотя и провозглашали, что «все люди братья в большей или меньшей степени, но это видно только после принятия определенного градуса», однако человека из простонародья считали по существу “диким” (камнем) и относились к нему как к особого рода легко воспроизводимым “природным ресурсам”, которые доступны всем “не диким” (камням) для осуществления свойственных каждому из орденов целей. И потому жизнь и смерть простых людей (по одиночке и во множестве) для всех систем посвящения мало что значила, если у представителя простонародья не было разного рода мистических способностей; за возможность опеки и употребления “мистиков” из простонародья в свойственных им целях оккультно-политические структуры “элитарных” орденов конкурировали между собой (примером чему борьба за подчинение Христа хозяевам синагоги и санхедрина-синедриона, а также и исторически недавняя борьба за влияние на Г.Е.Распутина).

Но и среди простонародья возникали аналоги “элитарных” орденов, чьи представители норовили употребить “элитарные” орденские оккультно-политические структуры в качестве средства оказывать через них влияние на политику в своих интересах (примером чему деятельность того же Г.Е.Распутина). Оседлывание “элитарных” орденских структур “орденскими” структурами простонародья облегчалось господством в обществе “кодирующей педагогики”, программирующей психику людей уже готовыми информационными продуктами, но не способной обучить людей самостоятельно ощущать бытие мира и осмыслять происходящее и свободно-целесообразно вести себя в жизни, т.е. самим воспроизводить по потребности необходимые им и окружающим в жизни знания и навыки.

Господство “кодирующей педагогики” соответствовало этому типу общественного устройства и было средством его поддержания в преемственности поколений. Учителя, способные обучить САМООБУЧЕНИЮ, в этой системе были редкостью, а объективно — антисистемным фактором, поскольку в результате эффективного самообучения легитимно не посвященный способен превзойти легитимно запрограммированных готовыми к употреблению знаниями. Это подрывало авторитет системы посвящений, и за это, как правило, система беспощадно подавляла такого рода Учителей, а после их смерти часто приобщала их достижения (редко полностью, а чаще фрагментарно) к легитимному знанию[172]. Естественно, что от кодирующей педагогики страдали в большей степени группы населения, имеющие доступ к системе внесемейного образования, а не простонародье, жившее своим умом, долгие столетия не имевшее доступа к системе внесемейного обучения.

Это в ряде случаев и обеспечивало успешное противостояние “орденских” структур простонародья орденским структурам получившей “кодирующее образование” правящей “элиты”, по какой причине “элита” далеко не во всех обществах сумела обрести безраздельную власть над обществом и безопасность своего существования в нём.

При этом необходимо сделать ЗНАЧИМУЮ оговорку: статистика взаимной заменимости и незаменимости специалистов и разная степень зависимости общества в целом от профессионализма того или иного рода — однозначно не предопределяет построения системы угнетения одних другими, а только создает возможность ко взиманию тем или иным способом монопольно высоких цен (в самом общем смысле этого термина) за свое участие в общественном объединении труда для представителей тех профессиональных групп, чей продукт труда дефицитен или же от которого зависит достаточно большая доля населения. Вне зависимости от того, оформлены ли эти группы как высшие касты и наследственные “элитарные” сословия (как то было в древности и в относительно недавнем прошлом), либо же нет (как это имеет место в гражданском обществе Запада[173]), они только употребляют деспотично своекорыстно и сиюминутно складывающиеся в обществе возможности. Некоторые из них доходят до умышленного поддержания той системы угнетения, на основе которой они паразитируют на окружающей их жизни, будь то принуждение других к труду и отъем у них продукта угрозой и применением грубой силы; либо же угнетение осуществляется на основе разнородного программирования психики угнетаемых и “свободного” рынка, однако надежно объезженного организованной преступностью и узаконенным трансрегиональным ростовщичеством банков.

Реализует ли человекоподобный такого рода открытую возможность угнетения других сам, завещает её реализовывать и поддерживать открытой своим наследникам, либо же осудит такое поведение и предпримет усилия к тому, чтобы стать человеком и искоренить угнетение жизни паразитами, — зависит не от наличия самой объективно открытой возможности, а от нравственности и самодисциплины человека, в которой и выражается его реальная нравственность.

Именно по этой причине человеческое достоинство не выражается в профессионализме и в социальном статусе. В современных нам условиях профессионал может быть и недолюдком со строем психики животного или зомби. Но будучи человеком, невозможно не быть профессионалом, делающим общественно полезное дело по совести[174], а, участвуя в общественном объединении труда, человек не может не обладать каким-либо социальным статусом.

Хотя разный характер незаменимости и заменяемости одних людей другими в области профессиональной деятельности в общественном объединении труда и различная степень обусловленности жизни всего общества характером деятельности каждого из них создает возможность для возникновения системы разнородного угнетения одних людей другими, но ТАКАЯ возможность осуществляется как фактическая жизненная реальность, только будучи выражением господства[175] животного строя психики в обществе. При нём большинство уклоняется от принятия на себя заботы и ответственности за судьбы всего общества и потомков, считая, что это “царское дело”, либо же, не имея необходимых знаний и навыков, не способно нести такого рода бремя и живет в бессмысленной и бездумной надежде на то, что прежний “хозяин” образумится или придет новый, или же всё изменится под воздействием объективных факторов, не зависящих, однако, ни от него самого, ни от ему подобных, и не требующих от них никаких целенаправленных усилий.

Вся внутрисоциальная иерархия угнетения одних людей другими — продолжение в культуру того же рода животных инстинктов, на основе которых в стаде павианов выстраивается иерархия их “личностей”: кто кому безнаказанно демонстрирует половой член, а кто согласен с этим или по слабости вынужден принимать это как должное. Это стадное обезьянье «я на всех вас член положил»[176] + подневольность психики «член положивших» весьма узкому кругу самок, вертящих «членами», продолжаясь с инстинктивного уровня психики в более или менее свободно (деятельностью разума) развиваемую культуру тех, кому Свыше дано быть людьми, обретает в ней свои оболочки (большей частью нормы этикета: молчаливо традиционные и гласно юридические), которые только и меняются на протяжении исторического развития общества человекоподобных носителей нечеловечного строя психики.

История знала в прошлом крушения такого рода систем угнетения в обществах в результате восстаний “черни” (не всех постигла участь Спартака, “короля Жаков”, Разина и Пугачева). Но сами одержавшие верх восставшие, хотя и уступали побежденным в образованности и отесанности культурой, тоже несли в себе по большей части животный строй психики, по какой причине в случае прихода к власти они бездумно воспроизводили в течение жизни нескольких поколений систему угнетения того же качества[177], а часто и в тех же государственно организационных формах. Положение несколько изменилось только после первой промышленной революции, под напором которой в Европе произошли буржуазно-демократические революции, разрушившие, хотя и не все, но многие сословно-кастовые границы в юридическом и в негласно-традиционном их выражении.

Сам же напор первой промышленной революции на прежнюю сословно-кастовую социальную систему Запада по своему информационному существу представлял собой уменьшение кратности отношения частот эталонов биологического и социального (технологического) времени. При этом:

● периодичность обновления технологий, обеспечивающих материальный достаток в обществе, стала соизмерима (того же порядка — десятилетия, но не столетия или тысячелетия, как в древности) с продолжительностью человеческой жизни;

● а массовое внедрение ранее неизвестных машинных технологий в одной или нескольких отраслях общественного объединения труда резко и значительно изменяло в обществе отраслевые пропорции занятости в течение жизни одного поколения, в результате чего МНОГИЕ люди, лишившись прежнего заработка, не могли сами обрести новых профессий и найти себе новое место в жизни, к чему прежняя система общественных отношений на Западе (так называемый феодализм) с жесткой сословно-клановой структурой оказалась не готовой.

Реакция на технологическое обновление жизни была разной в разных слоях западного общества: одни безоглядно наживались за счет резко улучшившейся (вследствие изменения отраслевых пропорций) конъюнктуры рынка для сбыта продукции[178], производимой на объектах их собственности; другие, не способные найти новое место в общественном объединении труда, образовали собой массовое движение рабочего простонародья, направленное против технико-технологического прогресса, разрушали машины, выдвигали требования вернуться к ручному труду и законодательно запретить машинное производство[179], а также и охотились на изобретателей[180]; кто-то, прежде чем быть раздавленным, попытался укрыться от “веяний времени” в разного рода скорлупках или же «пировал» во время первого пришествия этой «технологической чумы» дожидаясь исполнения своей судьбы.

Меньшинство же,

● способное переосмыслить многое в известном историческом прошлом и в их современном настоящем,

● имевшее свободное время и доступ к информации,

● часто получившее хорошее образование по критериям прежней системы (в том числе и посвященные разного рода орденов и иудомасонства),

углубились в социологию и анализ возможностей перехода к иному общественному устройству взаимоотношений людей, которое бы не конфликтовало с проявлениями научного и технико-технологического прогресса. И многие из них впоследствии вошли в известность как ранние идеологи буржуазно-демократических революций и гражданского общества, ставшего реальностью наших дней на Западе, и в наиболее ярком виде в США.

Промышленная революция на Западе, завершившая эпоху феодализма по-европейски, известна из учебников истории всем, но в учебниках истории рассматривалась и рассматривается только внешне видимая сторона событий, приводятся те или иные факты, но в стороне остается внутренняя подоплека и социальная метрология течения региональных и глобального исторического процессов. Мы же взглянули на процессы информационного обеспечение нынешней цивилизации, которые в эпоху первой промышленной революции привели к изменению общественного устройства жизни людей и оказали необратимое влияние на течение всех последующих событий.

Теперь следует обратить внимание на то, что частоты эталонов биологического и социального времени на избранной нами информационной основе (обновление генофонда и технологий) являются функциями статистических стандартов, представляющих собой субъективно избранную меру обновления информации в обществе. Последнее не означает, что утверждение об изменении соотношения эталонных частот биологического и социального времени — порождение нашего субъективизма и что все прочие свободны от воздействия на них этого жизненного явления; оно означает, что в отношении всякого множественного процесса, описываемого средствами математической статистики, субъективно могут быть избраны разные значения статистических стандартов, являющихся пороговыми значениями для выявления тех или иных изменений в течении множественного процесса.

Чтобы было понятно, о чем идет речь, следует обратиться к графикам рис. 1, но в несколько иной интерпретации, показанной на рис. 4. Предположим, что некий множественный процесс характеризуется численностью единичных проявлений некоего качества (сути) и общее число этих единичных проявлений ограничено, а каждая из кривых на рис. 4 представляет собой плотность распределения[181] такого рода единичных проявлений некоего качества в течении времени. Задавшись неким статистическим стандартом, мы можем фиксировать объективный факт наличия множественного процесса в сфере наблюдений по этому статистическому стандарту: то есть либо по завершении левого “хвоста”, либо по прохождении максимума, либо по началу правого “хвоста” и т.п. в зависимости от того, какая доля статистики образует избранный статистический стандарт.

Рис.4. Равенство площадей под кривыми плотностей распределения I и II от — ∞ до вертикальных прямых I и II соответственно, при одном и том же статистическом стандарте, дает две разные контрольные точки на оси времени. По отношению к одной и той же кривой плотности распределения каждая из вертикальных прямых I и II соответствует своему численному значению статистического стандарта.

С тех пор прошли многие годы и смена соотношения эталонных частот биологического и социального времени уже произошла, даже если её выявлять не по первым порывам “веяний социального времени”. В наши дни на протяжении активной жизни одного поколения неоднократно успевают обновиться несколько поколений технологий и техники не в одной, а во многих отраслях техносферы, изменяя как сферу профессиональной деятельности людей, так и их домашний быт. И если подавляющее большинство населения по-прежнему живет, ориентируя свое поведение (обдумано или бездумно) на цели, сосредоточенные на рис. 1 в полосе “Настоящее”, то, поскольку жизнь большинства протекает в технологически обусловленном обществе, почти все они сталкиваются в жизни с тем, что прежде освоенные ими навыки и знания постепенно или внезапно обесцениваются, вследствие чего они утрачивают свой прежний социальный статус, в то время как монопольно высокую цену за свой труд позволяют взимать иные знания и навыки, которыми они не обладают. Но и носители новых знаний и навыков, внезапно поднявшись посредством их освоения до вожделенных прежде жизненных стандартов (потребительских и социальных высот), также внезапно обнаруживают, что и их профессионализм — в силу того же технико-технологического прогресса — утрачивает значимость.

Так выясняется, что для поддержания своего социального статуса всем (за редким исключением) необходимо непрерывно воспроизводить свой профессионализм.

Это внезапно обнажилось в России как результат имевших место в последнее десятилетие государственно-политических событий. Но такое же положение и в стабильных (по российским понятиям) обществах Запада, которые последние сто — двести лет живут без изменения общественно-экономического устройства и потому видятся из России доморощенным реформаторам в качестве идеала[188], подлежащего воплощению в жизнь и здесь.

По причине такого рода идеализации внешне представляющегося стабильным Запада, в России реформаторы ныне пытаются осуществить то, что следовало воплотить в жизнь еще во времена Петра I, а самое позднее — во времена Екатерины II. Ныне следует воплощать в жизнь совсем другое, но “элитарным” реформаторам — жертвам “кодирующей педагогики” — до этого самостоятельно не додуматься, а принять со стороны — невозможно по причине нелегитимности[189] такого рода знаний для господствующей системы явных и тайных посвящений и свойственной ей “кодирующей педагогики”, программирующей психику людей, будто люди — компьютеры.

Возможности психики и тела человека по переработке информации обусловлены не только генетически, но и воспитанием личностной культуры мироощущения и мышления каждого. И потому возможности ограничены как генетически, так и достигнутым уровнем развития личностной духовной культуры в пределах генетически заложенного потенциала. По причине такого рода ограниченности, перемалывая информацию в темпе её поступления под напором “веяний времени” (тем более, если это делается на основе культуры шаблонного, исключающего творчество мышления, порождаемой “кодирующей педагогикой”), можно только войти в “стресс”, который повлечет разного рода болезни, излечить которые возможно только одним способом — ликвидировать информационную причину “стресса”. Но последнее вне власти всех отраслей развитой на Западе медицины, а также и вне власти западной социологии и политического устройства[190].

Это означает, что участие в гонке за поддержание и повышение своего социального статуса[191] в технократическом обществе (подобном Западу) — прямой путь к мучительному самоубийству через болезни, вызванные неспособностью переработать всю информацию, необходимую для поддержания и роста квалификации и обусловленного ею дохода, определяющего “жизненный стандарт” потребительства.

Кроме того, такого рода “стрессы” гонки потребления бьют прежде всего по группам населения репродуктивного возраста, что сказывается и на воспроизводстве ими в обществе новых поколений. Соответственно статистически предопределено, что тем, кто обдуманно или бездумно соучаствует в гонке потребления на основе непрерывного воспроизводства квалификации, просто некого или некогда будет воспитать в культурной традиции, носителями которой являются они сами. И им некому будет в семейной традиции передать свойственные им жизненные ориентиры и навыки их осуществления.

А если у них даже и будут дети, то таким детям при их жизни в семье жертв непрерывного “стрессового” состояния будет передана вся проблематика взрослых; либо же детям придется самостоятельно заняться воспитанием в себе иной нравственности, иной жизненной ориентации и иного стиля жизни с учетом печального опыта старшего поколения на основе его переосмысления. Только в этом случае всё же родившиеся дети смогут избежать воспроизводства в новых поколениях бездумно унаследованной судьбы своих предков и тех неприятностей, с которыми столкнулись их родители, но сверх того отягощенной и их собственными ошибками.

Одной из такого рода массовых ошибок стала попытка “снять стресс” разного рода сильными и слабыми наркотиками, как природного происхождения, так и синтетическими. Если оставить в стороне приобщение к наркомании подростков, стремящихся таким путем проявить себя в качестве независимой от взрослых “сильной личности”, которой “море по колено”, либо ищущих удовольствия от бесцельности их существования, а рассматривать именно “снятие стресса” таким путем, то имеет место по существу следующее. Психика индивида выдает (либо пытается выдать) на уровень сознания — обусловленную реальной нравственностью — оценку качества его жизни. Такая оценка может быть эмоционально двузначной (хорошо либо плохо) или же ей могут сопутствовать какие-то интеллектуальные рассуждения и обоснования. Если оценка воспринимается, как нежелательная, то человек по существу оказывается перед выбором:

● либо осмыслить свои эмоциональные оценки ситуации до конца, т.е. до осознания определенного ответа на вопрос, как изменить себя и окружающие обстоятельства так, чтобы обеспечивался психологический комфорт;

● либо закрыть выход на уровень сознания нравственно неприемлемой информации в её эмоционально обобщенном виде или в интеллектуально детализированном виде, не изменив ничего в своей нравственности, психике и определяемом ими образе жизни.

Для стремящегося обладать достоинством человека и поддерживать таковое и впредь — естественно осмыслить обстоятельства и себя в них до конца, т.е. до осознания определенного ответа на вопрос, как обрести психологический комфорт после чего попробовать осуществить в жизни полученный им ответ или попробовать получить новый иной ответ на те же вопросы.

Для того, кому первое оказывается невыносимым бременем, непреодолимой преградой, наркотический способ “снятия стресса” может обеспечить психологический комфорт быстро и без тяжелых размышлений о неприятном, а тем более и без постановки каких-либо обязательств перед самим собой; конечно, если наркотизация не открывает сразу в его психику дорогу какому-либо кошмару, от которого всё же предпочтительнее скрываться в менее кошмарной трезвости. Наркотическое опьянение извращает и разрушает интеллект, как естественный генетически предопределенный процесс, поэтому, если кто-то в борьбе со “стрессом” или в поисках удовольствий встает на путь “сильной” или “слабой” наркомании, то по существу тем самым он делает заявление о том, что разум для него избыточен и мешает жить, а ему было бы приятнее существовать неразумной хорошо ухоженной декоративной[192] (а не рабочей)[193] скотиной, живущей беззаботно на всем готовом в свое удовольствие. Тем самым он изобличает себя в качестве действительного недолюдка. И это так, каких бы высот он ни достиг в социальных иерархиях цивилизации, где господствует животный строй психики и строй психики зомби, запрограммированного культурой.

Участие в физиологии организма наркотических химических соединений (либо же превышение ими генетически предопределенных уровней в организме при его естественной физиологии) не предусмотрено нормальной генетикой вида Человек Разумный. Это ведет к подрыву здоровья и статистически преобладает в репродуктивном возрасте (или упреждая его), чем и вызывает пресечение генеалогических линий[194] “сильных и слабых” наркоманов механизмом естественного отбора, проявляющимся в культуре при смене поколений бездумного общества точно также, как и в биосфере.

Медицинское лечение наркомании в подавляющем большинстве случаев оказывается неэффективным, поскольку уход в наркоманию от “стресса” или в поисках наслаждения — выражение нравственной порочности или иного рода ущербности психики. Поэтому, если в процессе лечения нравственность и нравственно обусловленная структура и строй психики не становятся человечными — а это требует усилий прежде всего от пациента, но не от медицины[195], — то (даже если в последствии нет рецидивов наркомании) прошедший курс лечения остается травмированным и запуганным недолюдком. Кроме того некоторая часть причин “стресса” лежит в области коллективной психики общества, и если медицина, обращаясь к проблемам наркомании, ограничивает себя психоанализом и психосинтезом исключительно личностной психики, то она заведомо оказывается не способной вылечить наркомана, поскольку больна сама, изолировавшись от истории и социологии.

Это означает, что статистически предопределённо преимущество в воспроизводстве поколений получают представители тех генеалогических линий, кто не видит смысла ни в “снятии стресса” наркотическими средствами, ни в перемалывании профессиональной информации по существу ради того, чтобы пасть жертвой “стресса” и его последствий, неподвластных ни легитимной медицине (как отрасли науки), ни легитимной политике. Соответственно им статистически предопределённо будет кому передать в последующих поколениях[196] свои жизненные ориентиры и воспитать свойственную их семьям нравственность, строй психики и культуру поведения.

Так общая всем культура технократической цивилизации, при субъективно разном к ней отношении разных индивидов, становится фактором естественного отбора в популяциях вида, получившего название Человек Разумный, разделяя человечество на две составляющие с разными судьбами, порождаемыми каждым из принадлежащих той либо иной составляющей человечества. Хотя непроходимых границ между обеими составляющими человечества в настоящее время в статистическом смысле ещё нет, тем не менее процесс их необратимого размежевания протекает на протяжении всей эпохи смены “вод”, приобщая различных индивидов к той либо иной составляющей человечества с разными судьбами.

Но прежде чем говорить о жизни той части человечества, которая свободна от угнетающего воздействия “стрессов” и в эпоху после информационного взрыва в середине ХХ века, необходимо сделать одно обширное отступление и осветить еще одну тему.

Многократное обновление прикладных знаний и навыков в профессиональной деятельности и в домашнем быту на протяжении жизни одного поколения вследствие изменения соотношения эталонных частот биологического и социального времени — это только одна сторона дела, объективно проявляющаяся в статистике жизни общества. Вторая сторона дела состоит в том, что изменилась не только скорость обновления общественно необходимых прикладных знаний и навыков, но и “ширина” тематического спектра в обществе, с которыми сталкивается в повседневности каждый из множества индивидов, в принципе обладающий свободой воли и иными возможностями свободного человека, и кто только в силу особенностей воспитания и культуры ограничивает себя в том или ином виде рабства, свойственном нынешней цивилизации.

Вне зависимости от того, к какой социальной группе принадлежит человек, ныне он сталкивается с информацией, непосредственно не относящейся к его профессиональной деятельности, но которая образует информационную “атмосферу”, в которой протекает его профессиональная деятельность и жизнь как его самого, так и его семьи.

В прошлом в условиях сословно-кастового строя общественной жизни, к пахарям или ремесленникам, в совокупности составлявшим подавляющее большинство населения, не приходила повседневно “царская информация”.

● Если же когда и она приходила, то они не различали её в общем информационном потоке и она оставалась для них как бы невидимой;

● увидев же её, не могли понять её общественного значения в силу узости кругозора;

● но даже поняв, малочисленные понявшие из простонародья редко могли осуществить общественно значимое управленческое действие[197] главным образом в силу недостатка в знаниях и навыках и в силу незнатности своего происхождения, лишавшего их даже правильное мнение авторитета в глазах правящей “благородной элиты”.

С другой стороны, и соответственно общему для всех отношению к жизни также и государственно-правящая “элита” Запада в подавляющем большинстве случаев считала себя свободной от необходимости вникать в рассмотрение существа и последствий принятия тех или иных решений, основанных на применении технологий, ставших традиционными, а тем более технико-технологических нововведений[198], полагая всё это “не царским делом”, а «частными делами их подданных», в которые им вникать унизительно и скучно; либо же «частным делом» своих должников, что свойственно для МЕЖДУнародной ростовщической ветхозаветно-талмудической “аристократии”, правящей посредством[199] финансовой удавки обществами и государствами на основе узурпации кредита и счетоводства, составляющих суть банковского дела.

С крушением сословно-кастового строя на Западе психология невмешательства государства и ростовщической банковской мафии в частную жизнь и частнопредпринимательскую деятельность сохранилась точно также, как сохранилась и психология невмешательства в дела государственности простого обывателя, полагающего, что все свои обязательства по отношению к обществу в целом и его государственности, в частности, он исполнил заплатив налоги и приняв участие в формально демократических процедурах, существующих на Западе, как и всё прочее в рабском ошейнике ссудного процента, подвластного только международной корпорации кланов ростовщиков.

Но если до самоопьяняющего торжества буржуазно-демократических революций такого рода психология господствовала молчаливо, то за время развития западного капитализма она нашла свое теоретическое выражение: в наиболее общем виде — в философии индивидуализма, а в более узком прагматическом варианте — в разного рода экономических псевдотеориях о свободе частного предпринимательства, свободе торговли и якобы способности “свободного” рынка[200] регулировать в жизни общества всё и вся без какого-либо целеполагания и управления со стороны думающих людей.

Но все теории без исключения — только выражение строя психики и соответствующей ему нравственности. В зависимости от нравственности и строя психики, на основе одних и тех же фактов, разум человека способен развернуть взаимно исключающие одна другие теории и доктрины.

Буржуазно-демократические революции и последующее общественное устройство жизни западных обществ психологически были обусловлены разумом, активным в носителях господствовавшего на Западе животного строя психики. И соответственно порожденные животным строем психики буржуазно-демократические революции изменили общественное устройство так, что при новой системе внутриобщественных отношений в условиях технико-технологического прогресса обрел поле деятельности и активизировался разум множества индивидов, перед которыми открылась возможность доступа к информации, ранее закрытой сословно-клановыми границами, предопределявшими как профессию и социальное положение, так и прежде неизменные в течение всей жизни человека информационные потоки — “воды”, в которых он жил. Но новая система внутриобщественных отношений, возникшая в результате буржуазно-демократических революций, вовсе не изменила прежде господствовавшего на Западе нечеловечного строя психики (численно преобладают животный и зомби).

И именно его носители после информационного взрыва ХХ века являются в нынешнем обществе, где господствует ориентация поведения на потребительство сейчас и впредь ради ублажения чувственности и самомнения, в результате чего многие становятся жертвами “стрессов” и их последствий. Но информационный взрыв открыл для них и возможность избавления от вызванной им же лавины “стрессов”.

Эта возможность состоит объективно в том, что жизнь всего общества технически развитых стран протекает и на работе, и в домашнем быту в потоках “царской информации”, обладающей значимостью:

● провинциальной — в пределах государства;

● общегосударственной — в пределах региональной цивилизации;

● для отдельной региональной цивилизации — среди их множества;

● для множества региональных цивилизаций и доцивилизационных первобытных культур[201], в совокупности образующих нынешнее человечество Земли.

Прежде эта “царская информация” проходила мимо подавляющего большинства населения, оказывая влияние на их жизнь преимущественно косвенно (опосредованно), но мало кто вразумлялся столкнувшись с нею непосредственно.

Психика каждого, кому дано Свыше быть Человеком Разумным, организована иерархически многоуровнево. И уровень сознания большинства, на котором скорость обработки информации составляет 15 бит[202] в секунду, и где человек в состоянии управиться максимум с 7–9 объектами одновременно, — только видимая “надводная часть айсберга” индивидуальной психики в целом. По отношению к сокрытой части психики — бессознательному (иначе говоря подсознательному) — в культуре человечества сложилось два активных подхода:

● расширение сознания и включение в него тех уровней психики, которые ранее находились вне его;

● перестройка структуры сознательного и бессознательных уровней психики на основе диалога (информационного обмена) между уровнями с целью ликвидации разного рода антагонизмов между ними и выработки таким путем стиля их согласованной работы в целостной индивидуальной психике, в процессе гармонизации отношений индивида с объемлющей и проникающей в него Объективной реальностью.

Если подыскивать техническую аналогию отношениям осознаваемого «я» с прочими уровнями в психике, то сознание, вместе со свойственными ему возможностями, можно уподобить пилоту, а всё бессознательное (подсознательное) — автопилоту. В такой аналогии первый подход эквивалентен (во многом) тому, что пилот, будучи изначально неумехой, постепенно берет на себя исполнение всё большего количества функций, заложенных в автопилот; второй подход эквивалентен (во многом) тому, что пилот осваивает навыки настройки автопилота и заботится о взаимно дополняющей разграниченности того, что он берет на себя, и того, что он возлагает на автопилот.

Может встать вопрос, в каком соотношении находятся оба подхода. На него могут быть даны разные ответы, обусловленные нравственностью, мировоззрением и личным опытом каждого из отвечающих. На наш взгляд второй подход — перестройка сознательных и бессознательных уровней психики — включает в себя и первый, поскольку при настройке “автопилота” “пилоту” невозможно не получить представления о его функциональных возможностях и управлении ими. Но второй подход, включая в себя и первый подход (расширение сознания), придает ему особое качество с самого начала, в то время как следование первому подходу при игнорировании (либо отрицании второго) рано или поздно приводит к тому, что включенные в область сознательного возможности необходимо привести в согласие между собой; а кроме того — и в лад с тем, что индивидуальное сознание еще не освоило в процессе его расширения в Объективной реальности; если первый подход не приводит к осознанию такого рода необходимости, то следование путем расширения сознания завершается личностной катастрофой, вызванной, если и не внутренней конфликтностью индивидуальной психики, то конфликтностью индивидуальной и коллективной психики или же конфликтностью психики индивида с иерархически высшей нечеловеческой психикой, деятельность которой однако проявляется в Мироздании, если быть внимательным к происходящему.

Первый подход в традиционной культуре человечества выражают разного рода духовные практики Востока (йоги) и западных систем посвящения в разнообразный оккультизм; на возможность осуществления второго подхода прямо указано в Коране, хотя он и не развит в исторически реальном исламе, иначе регион коранической культуры не был бы внутренне разобщенным и не испытывал бы множества внутренних и внешних проблем.

Это необходимо было сказать, поскольку с “царской информацией” (если соотноситься с нормами адресации информации в сословно-кастовом строе) в современных условиях сталкиваются практически все. Возможности в переработке информации уровнями психики, относимыми к бессознательному для подавляющего большинства людей, намного превосходят возможности их индивидуального сознания (15 бит/сек., 7 — 9 объектов одновременно). И это означает, что вне зависимости от сознательного отношения к “царской информации” со стороны индивида, его бессознательные уровни индивидуальной психики[203] обрабатывают и “царскую информацию”. Соответственно результаты этой обработки некоторым образом встают перед сознанием индивида либо на отдыхе, либо в жизненных ситуациях.

Всё дальнейшее определяется тем, как сознание индивида относится к такого рода прорывам результатов обработки “царской информации” с бессознательных уровней психики на уровень сознания. “Стрессы” и их последствия, жертвой которых в технически передовых обществах становятся непреклонные участники гонки потребления, перемалывающие информацию, необходимую для поддержания профессионализма и обусловленного им потребительского (прежде всего) статуса, — результат умышленного или бездумного отказа их индивидуального сознания принять результаты бессознательной обработки “царской информации” в качестве фактора направляющего, а также и сдерживающего их индивидуальную частную деятельность.

Если же результаты бессознательной обработки “царской информации” принимаются сознанием, то начинается согласовывание частной индивидуальной сознательной и бессознательной деятельности с этими результатами, довлеющими надо всем обществом, поскольку именно по этому признаку — довления надо всеми — “царская информация” отличается от частной, лично-бытовой.

Когда принятие результатов бессознательной обработки “царской информации” хотя и протекает на уровне сознания, но протекает бездумно, то согласование деятельности сознательного и бессознательного уровней индивидуальной психики в общем-то происходит, однако без расширения сознания. Когда принятие результатов бессознательной обработки “царской информации” сопровождается обдумыванием на уровне сознания происходящего и намерений на будущее, то происходит не только согласование сознательного и бессознательного уровней психики, но возможности сознания расширяются и оттачиваются. Причем в последнем случае расширение сознания происходит во внутреннем согласии при своевременном устранении конфликтности между уровнями индивидуальной психики и между индивидуальной и коллективной психикой.

Этому процессу может помочь определенная дисциплина обращения с информацией на уровне сознания, не противоречащая функциональным возможностям сознания подавляющего большинства людей, которые еще не успели расширить свое сознание настолько, что уже не знают, что и как им после этого делать.

Поскольку человеческое сознание может одновременно оперировать с семью — девятью объектами, то дисциплина осознанного обращения с информацией на уровне сознания с его весьма ограниченными (вне трансовых состояний[204]) возможностями прежде всего должна обеспечивать распределение всякого информационного потока, информационного массива не более чем по семи — девяти разграниченным между собой категориям, иначе не удастся однозначно переадресовать её более производительным бессознательным уровням психики. Так как всякий процесс в Объективной реальности может быть интерпретирован (представлен, изображен) как процесс управления или самоуправления, и “настройка автопилота” бессознательных уровней психики — это тоже задача практики управления, то сделаем краткий экскурс в достаточно общую теорию управления.

При описании любой из жизненных проблем в терминах теории управления, общее число одновременно употребляемых категорий, как оказывается, действительно не превосходит девяти: 1) вектор целей, 2) вектор состояния, 3) вектор ошибки управления, 4) полная функция управления, 5) совокупность концепций управления (целевых функций управления), 6) вектор управляющего воздействия, 7) структурный способ, 8) бесструктурный способ, 9) балансировочный режим (либо маневр).

Это означает, что информация, необходимая для постановки и решения всякой из задач практики управления может быть доступна сознанию здравого человека в некоторых образах вся без исключения, одновременно и упорядочено, как некая мозаика, а не бессвязно-разрозненно, как стекляшки в калейдоскопе, и без смешения “мух с котлетами”. Именно это и открывает пути к управлению с уровня сознания мощными информационными потоками через посредство бессознательных уровней психики без возникновения “стрессовых” ситуаций.

Теперь кратко[205] поясним существо этих девяти категорий достаточно общей теории управления.

В теории управления возможна постановка всего двух задач. Первая задача: мы хотим управлять объектом в процессе его функционирования сами непосредственно. Это задача управления. По отношению к психической деятельности индивида она соответствует пути расширению сознания. Вторая задача: мы не хотим управлять объектом в процессе его функционирования, но хотим, чтобы объект — без нашего непосредственного вмешательства в процесс — самоуправлялся в приемлемом для нас режиме. Это задача самоуправления. По отношению к психической деятельности индивида она соответствует упорядочиванию и согласованию деятельности иерархически различных уровней его психики, включая и согласование индивидуальной психики с объемлющими её процессами.

Для осознанной постановки и решения каждой из этих задач и обеих задач совместно (когда одна сопутствует другой) необходимы три набора информации:

Вектор целей управления (едино: самоуправления, где не оговорено отличие), представляющий собой определенное по образам и мере описание идеального режима функционирования (поведения) объекта. Вектор целей управления строится по субъективному произволу как иерархически упорядоченное множество частных целей управления, которые должны быть осуществлены в случае идеального (безошибочного) управления. Порядок следования частных целей в нём — обратный порядку последовательного вынужденного отказа от каждой из них в случае невозможности осуществления полной совокупности целей. Соответственно на первом приоритете вектора[206] целей стоит самая важная цель, на последнем — самая незначительная.

Одна и та же совокупность целей, подчиненных разным иерархиям приоритетов (разным порядкам значимости для управленца), образует разные вектора целей, что ведет и к возможному различию в управлении. Потеря управления может быть вызвана и выпадением из вектора некоторых целей и выпадением всего вектора или каких-то его фрагментов из объективной матрицы возможных состояний объекта, появлением в векторе объективно и субъективно взаимно исключающих одна другие целей или неустойчивых в процессе управления целей (это всё — различные виды дефективности векторов целей). Образно говоря, вектор целей — это список, перечень того, чего желаем, с номерами, назначенными в порядке, обратном порядку вынужденного отказа от осуществления каждого из этих желаний.

Вектор (текущего) состояния контрольных параметров, описывающий реальное поведение объекта по параметрам, входящим в вектор целей.

Эти два вектора образуют взаимосвязанную пару, в которой каждый из них представляет собой упорядоченное множество информационных модулей, описывающих те или иные параметры объекта, определённо соответствующие частным целям управления. Упорядоченность информационных модулей в векторе состояния повторяет иерархию вектора целей. Образно говоря, вектор состояния это — список, как и первый, но того, что воспринимается в качестве реально имеющего место в действительности состояния объекта управления. Поскольку восприятие состояния объекта не идеально безошибочно, кроме того носит субъективно обусловленный характер, то вектор состояния всегда содержит в себе некоторую объективную неопределенность для субъекта управленца, которая может быть как допустимой, так и недопустимой для осуществления целей конкретного процесса управления.

Вектор ошибки управления, представляющий собой “разность” (в кавычках потому, что разность не обязательно привычная алгебраическая): «вектор целей» — «вектор состояния». Он описывает отклонение реального процесса от предписанного вектором целей идеального режима и также несет в себе некоторую неопределенность, унаследованную им от вектора состояния. Образно говоря, вектор ошибки управления это — перечень неудовлетворенности желаний соответственно перечню вектора целей с какими-то оценками степени неудовлетворенности каждого из них; оценками либо соизмеримых друг с другом числено уровней, либо числено несоизмеримых уровней, но упорядоченных ступенчато дискретными целочисленными индексами предпочтительности каждого из уровней по сравнению его со всеми прочими уровнями.

Вектор ошибки — основа для формирования оценки качества управления субъектом-управленцем. Оценка качества управления не является самостоятельной категорией, поскольку на основе одного и того же вектора ошибки возможно построение множества оценок качества управления, далеко не всегда взаимозаменяемых.

Ключевым понятием теории управления является понятие: устойчивость объекта в смысле предсказуемости поведения в определенной мере под воздействием внешней среды, внутренних изменений и упра-воле-ния[207]; или коротко — устойчивость по предсказуемости. Управление в принципе невозможно, если поведение объекта непредсказуемо в достаточной для того мере. Именно в силу последнего обстоятельства это понятие и является ключевым: если не обеспечена предсказуемость, то выход в практику управления даже на основе хорошей общей теории управления оказывается невозможным.

Полная функция управления. Она описывает циркуляцию и преобразования информации в процессе управления, начиная с момента формирования субъектом-управленцем вектора целей управления и включительно до осуществления целей в процессе управления. Это система стереотипов (автоматизмов) отношений и стереотипов преобразований информационных модулей, составляющих информационную базу управляющего субъекта, моделирующего на их основе поведение (функционирование) объекта управления (или моделирующего процесс самоуправления) в той среде, с которой взаимодействует объект (а через объект — и субъект).

Этапом, фрагментом полной функции управления является целевая функция управления, т.е. концепция достижения в процессе управления одной из частных целей, входящих в вектор целей. Для краткости, и чтобы исключить путаницу с полной, целевую функцию управления там, где нет особой необходимости в точном термине, будем называть: концепция управления.

После определения вектора целей и допустимых ошибок управления, по концепции управления (целевой функции управления) в процессе реального управления осуществляется замыкание информационных потоков с вектора целей на вектор ошибки (или эквивалентное ему замыкание на вектор состояния). При формировании совокупности концепций управления, соответствующих вектору целей, размерность пространства параметров вектора состояния увеличивается за счет приобщения к столбцу контрольных параметров еще и параметров, объективно и субъективно-управленчески информационно связанных с контрольными, и наряду с контрольными описывающих состояние объекта, окружающей среды и системы управления.

Эти дополняющие, информационно связанные параметры разделяются на две категории: управляемые; точнее непосредственно управляемые, в изменении значений которых сказывается непосредственно управляющее воздействие (они образуют вектор управляющего воздействия); и свободные — которые изменяются при изменении управляемых, но не входят в перечень контрольных параметров, составляющих вектор целей управления. Так, для корабля: угол курса — контрольный параметр; угол перекладки руля — (непосредственно) управляемый параметр; угол дрейфа (между вектором скорости и диаметральной плоскостью, т.е. плоскостью симметрии) — свободный параметр.

Под вектором состояния понимается в большинстве случаев этот расширенный вектор, включающий в себя иерархически упорядоченный вектор контрольных параметров. Набор управляемых параметров может быть также иерархически упорядочен (нормальное управление, управление в потенциально опасных обстоятельствах, аварийное и т.п.) и образует вектор управляющего воздействия, выделяемый из вектора состояния, и потому вторичный по отношению к нему. При этом, в зависимости от варианта режима управления некоторые из числа свободных параметров могут на тех или иных этапах процесса управления пополнять собой вектор целей и вектор управляющего воздействия.

Полная функция управления в процессе управления осуществляется бесструктурным способом (управления) и структурным способом.

При структурном способе управления информация передается адресно по вполне определенным элементам структуры, сложившейся еще до начала процесса управления.

При бесструктурном способе управления таких, заранее сложившихся, структур нет. Происходит безадресное циркулярное распространение информации в среде, способной к порождению структур из себя при установлении информационных взаимосвязей между слагающими среду элементами. Структуры складываются и распадаются в среде в процессе бесструктурного управления, а управляемыми и контролируемыми параметрами являются вероятностные и статистические характеристики множественных явлений в управляемой среде: т.е. средние значения параметров, их средние квадратичные отклонения, плотности распределения вероятности каких-то событий, корреляционные функции и прочие объекты раздела математики, ныне именуемого теория вероятностей и математическая статистика.

Структурное управление выкристаллизовывается из бесструктурного.

Объективной основой бесструктурного управления являются объективные вероятностные предопределенности и статистические модели, их описывающие (а также и прямые субъективные оценки объективных вероятностных предопределенностей, получаемые вне формально алгоритмических статистических моделей, к чему объективно способен человек на основе чувства меры[208]), упорядочивающие массовые явления в статистическом смысле, позволяющие отличать одно множество от другого (или одно и то же множество, но в разные моменты времени) на основе их статистических описаний; а во многих случаях выявить и причины, вызвавшие отличие статистик.

Поэтому, слово “вероятно” и однокоренные с ним, следует понимать не в ставшем обыденным смысле “может быть так, а может быть сяк”, а как указание на возможность и существование объективных вероятностных предопределенностей, обуславливающих объективную возможность осуществления того или иного явления, события, пребывания объекта в неком определённом состоянии, а также и их статистических оценок; и соответственно как утверждение о существовании средних значений “случайного” параметра (вероятность[209] их превышения = 0,5), средних квадратичных отклонений от среднего и т.п. категорий, известных из теории вероятностей и математической статистики.

С точки зрения общей теории управления, теория вероятностей и математическая статистика (раздел математики) является теорией мер неопределенностей в течении событий. Соответственно: значение вероятности, наблюдаемая статистическая частота, а также их разнообразные оценки есть меры неопределённости возможного или предполагаемого управления. Они же — меры устойчивости переходного процесса, ведущего из определённого состояния, (в большинстве случаев по умолчанию отождествляемого с настоящим), к каждому из различных вариантов будущего во множестве возможных его вариантов, в предположении, что:

1. Самоуправление в рассматриваемой системе будет протекать на основе прежнего его информационного обеспечения без каких-либо нововведений.

2. Не произойдет прямого адресного подключения иерархически высшего или иного, внешнего по отношению к системе, управления.

Первой из этих двух оговорок соответствует взаимная обусловленность: чем ниже оценка устойчивости переходного процесса к избранному варианту, тем выше должно быть качество управления переходным процессом, что соответственно требует и более высокой квалификации управленцев[210]. То есть: во всяком множестве сопоставимых возможных вариантов, величина, обратная вероятности (либо её оценке) самоосуществления всякого определённого варианта, есть относительная (по отношению к другим рассматриваемым вариантам) мера эффективности управления, необходимого для осуществления именно этого варианта из рассматриваемого множества.

Вторая из этих двух оговорок указует кроме всего на возможность конфликта с иерархически высшим объемлющим управлением. В предельном случае конфликта, если кто-то избрал объективное Зло, упорствует в его осуществлении и исчерпал Божеское попущение, то он своими действиями вызовет прямое адресное вмешательство в течение событий Свыше. И это вмешательство опрокинет всю его деятельность на основе всех его прежних прогнозов и оценок их устойчивости — мер неопределенностей. И даже, если избранный им вариант управления осуществится, то субъективно ограниченный злодеем вектор состояния окажется расширенным Свыше за счет введения в него неприемлемых для злодея параметров, обесценивающих для него казалось бы достигнутый результат.

Векторы целей управления и соответствующие им режимы управления можно разделить на два класса: балансировочные режимы — колебания в допустимых пределах относительно идеального неизменного во времени режима; маневры — колебания относительно изменяющегося во времени вектора целей и переход из одного режима в другой, при которых параметры реального маневра отклоняются от параметров идеального маневра в допустимых пределах. Потеря управления — выход вектора состояния (или эквивалентный выход вектора ошибки) из области допустимых отклонений от идеального режима (балансировочного либо маневра), иными словами — выпадение из множества допустимых векторов ошибки.

Маневры разделяются на сильные и слабые. Их отличие друг от друга условно и определяется субъективным выбором эталонного процесса времени и единицы измерения времени. Но во многих случаях такое их разделение позволяет упростить моделирование слабых маневров, пренебрегая целым рядом факторов, без потери качества управления.

Всякий частный процесс может быть рассмотрен (представлен) как процесс управления или самоуправления в пределах процесса объемлющего иерархически высшего управления и может быть описан в терминах перечисленных основных категорий теории управления, обеспечивающей однозначную “упаковку”, “распаковку” и адресацию самой разнородной жизненной информации как в пределах индивидуальной психики, так и в пределах общества.[211]

Достаточно общая теория управления — основа для выявления процессов, имеющих место в коллективном сознательном и бессознательном, а также управления ими или введения их в определённые режимы самоуправления. То есть на её основе можно войти в процесс перестройки и коллективной, а не только индивидуальной психики. Пока же о качествах, которые должны быть свойственны нормальной коллективной психике, порождаемой множеством индивидуальных, кратко можно сказать так:

● во-первых, она также должна быть внутренне бесконфликтной, что проявляется в жизни реально как устранение и компенсация в коллективной деятельности одними ошибок, совершаемых другими её участниками;

● во-вторых, коллективная психика, должна исключать конфликтность коллектива в целом и его участников в отношениях с довлеющими над жизнью человечества факторами Объективной реальности.

В результате этого в жизни не может быть непредвиденных неприятностей, но могут встречаться трудности, к преодолению которых все оказываются готовыми, ибо Бог не есть бог неустройства, но мира. Для осознанного продвижения к этому идеалу (вектору целей) главное — отдавать себе отчет в том, что в жизни конкретно следует связать с к каждой из категорий теории управления, чтобы не впадать в калейдоскопический идиотизм — буйно или вяло текущую махровую шизофрению.

Теперь покажем на конкретном примере, как в обществе на основе идеологии, порожденной буржуазно-демократическими революциями, программируется отторжение на уровне индивидуального сознания результатов бессознательной обработки “царской информации”.

«Мышление — это невероятно сложный процесс идентификации и интеграции, на которые способен только индивидуальный разум. Не существует коллективного разума. Люди могут учиться друг у друга, но процесс обучения требует от каждого обучающегося собственного мышления. Люди могут сотрудничать в поисках новых знаний, но такое сотрудничество требует от каждого ученого независимого использования своей способности рационально мыслить».[212]

Всё так, кроме некоторых деталей, однако определяющих качество всего:

● во-первых, КОЛЛЕКТИВНЫЙ РАЗУМ СУЩЕСТВУЕТ. Всякий разум — иерархически многоуровневый процесс обмена информацией и её преобразований. Коллективный разум отличается от индивидуального прежде всего тем, что он, как процесс, протекает не в пределах структур биомассы и биополей, обеспечивающих интеллектуальную деятельность одного человека (индивида = неделимого), а в пределах вещественных и полевых структур, обеспечивающих психическую деятельность множества разных людей, а также и обусловленных ею. Процесс информационного обмена между людьми, каждый из которых является носителем индивидуального (по-русски это слово в точности означает — неразделимого) разума, протекающий на уровне биополей, акустической и письменной речи, произведений искусства и памятников культуры и т.п. порождает коллективный разум; если быть более точным, то порождает иерархию взаимной вложенности разумов от каждого индивидуального до коллективного разума всего человечества и выше. В этой иерархии взаимной вложенности могут быть коллективные разумы, время существования которых не более чем время взаимного общения некоторой группы людей, и есть разумы, время жизни которых превосходит время жизни библейских долгожителей, поскольку возможно длительное существование коллективного разума в преемственности информационных процессов на основе обновления его элементной базы — сменяющих друг друга поколений людей.

● во-вторых, в силу первого возможность «НЕЗАВИСИМОГО (выделено нами) использования своей способности рационально мыслить» — не объективная данность для каждого человека, а вымысел, поскольку человек хотя и может мыслить своеобразно и более менее обособленно от других, но мыслит всегда обусловленно, т.е. в зависимости от своего состояния, настроения, личностного развития, освоенного им лично культурного достояния общества и наследия предков, соучастия в коллективной психике общества.

И жизнь общества во многом определяется тем, какими свойствами обладают порождаемые индивидуально разумными людьми коллективные разумы — являющиеся составляющими компонентами их коллективного сознательного и бессознательного в целом; и в каком качестве по отношению к порождаемым ими же коллективным интеллектам пребывают люди: индивидуальный разум человека может быть невольником коллективного разума более или менее широкого множества людей; а кроме того — невольником и той малочисленной группы, которые расширили свое индивидуальное сознание настолько, что обладают осознаваемыми ими навыками управления коллективным сознательным и бессознательным[213], а через него и всем множеством людей, которые образуют ту или иную коллективную психику[214]; но индивидуальный разум может быть одним из осознано целеустремленных творцов коллективного разума, как части коллективной психики, являющейся не собственностью узкого круга духовных рабовладельцев, а общим достоянием всех её участников.

Последняя возможность, входит необходимой составляющей в процесс снятия антагонизмов между сознательным и бессознательными уровнями в структуре психики индивида. На пути “расширения сознания” индивидуалистов, носителей воззрений, аналогичных высказанным Айн Рэнд, конфликт между индивидуалистами неизбежен. Победить в такого рода конфликте между упрямцами, не знающими ограничений своему индивидуальному эгоизму, невозможно. И дабы они не уничтожили окружающих, якобы не существующий по мнению индивидуалистов коллективный разум той части человечества, которая это понимает, и Всевышний Вседержитель замыкают индивидуалистов друг на друга в сценариях, в которых открыто в общем-то два класса возможностей: либо осознать ошибочность индивидуализма и атеизма (одной из разновидностей индивидуализма[215]), либо пасть жертвой ситуаций самоликвидации одних индивидуалистов другими; прочих, кто не гибнет в такого рода межличностных конфликтах губит внутренняя конфликтность их индивидуальной психики, поскольку бремя внутренней несовместимости составляющих психики становится несовместимым с жизнью по мере того, как индивиды упорствуют в отрицании результатов обработки “царской информации” бессознательной и сознательной коллективной психикой, частью которой является их индивидуальное бессознательное.

Но в любом из двух вариантов, возможных для человека (невольник коллективной психики либо её сотворец), индивидуальная психика — элементная база коллективного разума и коллективной психики, однако обладающая собственным индивидуальным разумом, по какой причине элементная база может осмыслить факт порождения ею коллективного разума в составе коллективной психики, после чего способна управлять процессом её становления и бытия по своему нравственно обусловленному произволу.

Для понимания возможности существования коллективного разума достаточно курса физики средней школы и рассмотрения процессов обработки информации в сети ЭВМ, например в “Интернет”, или на многопроцессорном вычислительном комплексе, когда разные фрагменты одной и той же задачи согласованно и взаимно дополняюще друг друга решаются на разных машинах или процессорах.

Тем не менее, человек может согласиться с объективностью факта информационного обмена между людьми (в том числе и на основе биополей), но будет возражать против возможности существования коллективного разума людей и их коллективной психики. Но в этом случае возражения проистекают из того, что возражающие просто не обладают навыками самообладания, необходимыми для того, чтобы воспринять (прежде всего на уровне сознания) диалог их собственного индивидуального разума с коллективным, порожденным в котором они так или иначе соучаствуют; либо они порождают коллективного сумасброда, с которым индивидуально интеллектуально нормальному человеку и говорить-то не о чем.

Последнее имеет свою компьютерную аналогию: программное обеспечение компьютера может быть достаточным для его изолированной работы, но может быть недостаточным, чтобы с его пульта можно было войти в сеть и управлять решением какой-то задачи с привлечением свободных ресурсов остальных компьютеров в сети; в то время как некоторые сети могут быть построены так, что из сети просматриваются все составляющие сеть компьютеры, но со многих компьютеров (возможно, что за единичными исключениями) другие компьютеры сети не только не просматриваются, но с их пультов не контролируются даже их собственные ресурсы, вовлеченные в обслуживание сети. Кроме того программное обеспечение работы сети может включать в себя ошибки, в результате которых сеть в целом будет в большей или меньшей мере ущербно работоспособной, вследствие чего может наносить тот или иной ущерб информационному обеспечению входящих в неё компьютеров. Тем не менее неспособность конкретного компьютера с конкретным программным обеспечением работать в сети, либо дефективность сетевого программного обеспечения в целом не означает, что сетевые информационные системы в принципе не возможны, не работоспособны или не существуют.

Так же и Айн Рэнд — как выразитель господствующих на Западе воззрений — ошибается, настаивая на том, что коллективный разум не существует; существуют множества — в той или иной мере обособленных один от другого — порождаемых индивидами коллективных разумов, обладающих разными длительностями своего существования, но Айн Рэнд не единственная, кто этого не видит и не понимает.

Отрицать же существование порождаемых людьми коллективных интеллектов в их взаимной вложенности это — вести дело к тому, чтобы все согласные с воззрением Айн Рэнд о несуществовании коллективного разума (как составляющей коллективной психики) стали, сами того не осознавая, невольниками их же собственного порождения — коллективной психики, порождаемой ими объективно всегда, но в данном случае — бессознательно. По существу же это поддержание опосредованной подневольности большинства тому меньшинству, кто расширил свое сознание настолько, что осознанно и целенаправленно управляет коллективной психикой, а через неё и теми, кто по отношению к коллективной психике является её элементной базой.

Быть невольником коллективного и соответствует животному строю психики[216], поскольку это аналогично происходящему в жизни стадных животных, где каждая особь — невольница стадной психики. Но людям, в отличие от животных, предоставлены возможности свободного индивидуального творчества в их саморазвитии. Предоставленная свобода (в творчестве себя) и открывает возможности порождения устойчиво внутренне конфликтной индивидуальной и коллективной психики, что полностью исключено в животном мире, где может возникнуть коллективная паника, ужас, как эпизод в каких-либо обстоятельствах, но коллективная шизофрения — как норма жизни при смене поколений — исключена полностью.

У людей индивидуальная и коллективная шизофрения, в тех случаях, когда она не является выражением дефективности генетического аппарата, — выражение неумелости пользования предоставленной Свыше свободой творчества и саморазвития.

При этом следует иметь в виду, что всякий коллективный разум — только подсистема в коллективной психике, и коллективная психика может быть целостно мозаичной (здравой) и расщепленной калейдоскопичной (шизоидной), точно также как и психика индивида. Осознающий возможность мозаичности или калейдоскопичности модели Объективной реальности в собственной его психике, в здравом уме стремится к поддержанию мозаичности, поскольку на основе калейдоскопа даже достоверных фактов, но разрозненно мельтешащих, невозможно моделирование течения процессов в реальности, представляющих собой последовательность взаимно связанных фактов. И соответственно заботится о поддержании мозаичной целостности коллективной психики.

Отрицание же существования коллективной психической и интеллектуальной деятельности — надежный путь к порождению ШИЗОФРЕНИИ в коллективной психике не только шизофреников, но даже в коллективной психике в общем-то индивидуально нормальных психически людей. И множество интеллектуально развитых индивидов, условно говоря психически нормальных каждый сам по себе, породив шизоидную коллективную психику, включая в неё и устойчиво внутренне конфликтный коллективный разум, избирают путь коллективного самоубийства вне зависимости от того, понимают они это или нет, согласны с высказанным воззрением либо же остаются приверженными мнениям, аналогичным высказанным Айн Рэнд.

“Стрессы” и их последствия, о чем речь шла ранее, — выражение на уровне личностной судьбы соучастия человека в коллективной шизофрении. Защитой и излечением от этого на уровне индивидуальной психической деятельности является только осознанное обращение к бессознательным уровням психики за результатами обработки ими “царской информации”, которая определяет жизнь всех, а тем самым и каждого, дабы восстановить мозаичную целостность своей психики и изжить как внутреннюю конфликтность своего поведения, так и его конфликтность с объемлющей человечество жизнью Мироздания.

Поэтому одно из необходимых свойств, которым должна обладать индивидуальная психическая культура безусловно психически нормального индивида — не порождать коллективного сумасшествия тех, кому дано Свыше быть людьми, безусловно нормальными психически и интеллектуально.

Буржуазно-демократические революции, в лице их теоретиков и последующих идеологов гражданского общества, освободив индивидуальную психическую деятельность носителей животного строя психики от вполне ей соответствующих ограничений сословно-кастового строя[217], по существу передали господство над гражданским обществом шизофреническому коллективному сознательному и бессознательному. С течением времени это привело к активизации в обществе механизма естественного отбора, жертвами которого становятся соучастники коллективной шизофрении, не желающие жить иначе, или желающие, но не прилагающие к тому никаких индивидуальных и коллективных целесообразных усилий со своей стороны.

Люди меняются в информационных потоках “царской информации”, когда они не закрывают им доступа в свое сознание, когда на уровне сознания не отторгают результатов обработки “царской информации”, всплывающих из их индивидуального бессознательного, а так же приходящих из коллективной психики.

Если в прошлом — до изменения соотношения эталонных частот биологического и социального времени — простому человеку необходимо было предпринимать целенаправленные усилия, чтобы выйти на “царскую информацию”, то ныне простому человеку надо предпринимать усилия для того, чтобы от неё скрыться, если она воспринимается им в качестве обременительной. Поэтому для большинства, как уже говорилось ранее, “царская информация” сопутствует повседневной лично-бытовой и профессиональной информации.

Айн Рэнд права: «Мышление — это невероятно сложный процесс…» обработки информации, общей и человечеству, и Объективной Реальности (об этом его существе она как-то не сказала). Несмотря на его “невероятную” сложность, он всё же поддается разнообразному рассмотрению и определённому описанию, что позволяет понять его место в жизни человека и взаимосвязи его составляющих в пределах индивидуальной психики человека и вне её. В этом процессе, неотделимом от жизни человека на всём её протяжении, к одним задачам приходится обращаться один единственный раз в жизни, к решению других — один раз в несколько лет, к иным — один раз в несколько месяцев, а к каким-то — по нескольку раз на день.

При этом следует отметить, что частотность возникновения необходимости решения той или иной задачи из их жизненного множества, вовсе не связана ни с теми сроками, в течение которых она должна быть решена, ни с интеллектуальными и прочими трудностями, возникающими при её решении. Кроме того все задачи встают перед человеком не поочередно, а в некоторой совокупности одновременно.

По этой причине психика человека кроме решения всех этих внешних задач, порождаемых большей частью жизненными обстоятельствами, внешними по отношению к ней, решает еще одну — её собственную внутреннюю задачу: непрерывную задачу распределения своих ограниченных возможностей и времени между задачами из некоторой совокупности, для решения которых в полной совокупности ограниченных возможностей индивида может оказаться недостаточно; при этом некоторые задачи могут “висеть” не решаемыми всю жизнь, а нежелание решать кое-какие из “зависших” в очереди задач — может стать причиной смерти.[218]

При решении этой собственной задачи распределения ограниченных ресурсов, так или иначе выясняется, что среди всего множества задач, которые решает психика человека в течение всей его жизни, есть класс неких задач[219], однократное решение которых приводит к тому, что множество других задач, решению которых ранее были подчинены практически все психические ресурсы индивида и на которые хронически не хватало времени, либо утрачивают какую бы то ни было для него дальнейшую значимость, либо впредь они решаются гораздо эффективнее, требуя гораздо меньших затрат сил и времени, что ведет к высвобождению ресурсов психики человека.

Выход на этот круг задач реально возможен только через обращение сознания к “царской информации” и результатам её обработки, всплывающим естественно-самопроизвольно с бессознательных уровней психики[220], вне зависимости от того, обращается к ним сознание человека целенаправленно либо же нет.

По отношению к проблематике “стрессов”, вызванных “информационным взрывом”[221] ХХ века, сказанное означает, что обращение к “царской информации” сопровождается перестройкой мировоззрения. А это — на следующем шаге личностного развития — требует ревизии и переосмысления сложившихся к этому моменту свойственных человеку нравственности и этики. И это всё в конечном итоге ведет к необходимости изменения строя психики, так как новое осознанное знание и миропонимание оказываются не совместимыми с прежним строем психики, если до того индивиду был свойственен животный строй психики или строй психики зомби. Сопутствующим эффектом становления на путь построения человечного строя психики является выход из “стресса”, порожденного попытками решать разного рода задачи, не совместимые со здоровым образом жизни человека либо по их существу, либо по их количеству. “Стресс” снимается, поскольку происходит высвобождение ресурсов психики в процессе изменения её строя, так как некоторая часть задач утрачивает значимость, а другие решаются на многие порядки эффективнее. Так, осознанно обратившись к своему бессознательному, индивид “само собой” снимает для себя проблему “стрессов” и всего ими вызванного.

Для понимания таких последствий работы психики с “царской информацией” необходимо найти место как для лично-бытовой и профессиональной информации, так и для “царской информации” на оси времени рис. 1. При этом выяснится, что среди всего объема “царской информации”, конечно, встречается информация, принадлежащая полосе “Настоящее”, вроде известного всем ленинского «сегодня — рано, завтра — поздно», якобы произнесенного им накануне захвата власти в Петрограде 25 октября (по юлианскому календарю) 1917 г. Но подавляющий объем наиболее значимой “царской информации” связан как с процессами, имеющими начало в далеком прошлом, так и с другими процессами большой продолжительности, не вмещающимися в полосу “Настоящее”; однако, более или менее отдаленные — определённо предсказуемые — их последствия видны уже в “Настоящем”. Основной же объем информации лично-бытового характера сосредоточен в полосе “Настоящее”; или же в несколько более широкой полосе, чем “прямо сейчас ± две недели”, но всё равно и эта полоса, возможно, что шириной в несколько лет (или даже в несколько десятилетий жизни индивида), предстает узкой черточкой на полосе распределения разнообразной и разновозрастной “царской информации”, охватывающей несколько тысячелетий[222] в обе стороны от “прямо сейчас” по оси времени на рис. 1.

Но разделение всего информационного потока, с которым имеет дело психика большинства наших современников, на “царскую” и “лично-бытовую” информацию — условность, принятая в настоящей работе, необходимая в ней для того, чтобы показать и описать вполне определенные процессы в жизни общества и индивидов. Психика же человека имеет дело с информационным потоком, в котором присутствует и “царская информация”, и “лично-бытовая” информация, без такого рода условных обозначений, т.е. без каких-либо “этикеток” и грифов её классификации и адресации, которые присваиваются (либо не присваиваются) конкретной информации, в зависимости от субъективной психической культуры индивида (развитой им личностной духовной культуры: в смысле части IV настоящей работы).

Соответственно, если индивид не препятствует выходу на уровень сознания в своей психике результатов обработки “царской информации” бессознательными её уровнями, то он обречен осознать, что вся без исключения информация, названная в настоящем тексте “лично-бытовой”, имеет разного рода информационные связи или общие фрагменты с информацией, названной здесь “царской”.[223]

Но это не безусловная однозначная обреченность. Продолжительность срока, в течение которого эта обреченность выразится в жизни как действительное свершившееся качество, во многом зависит от того, сколько времени и сколь часто человек остается наедине с мыслями, встающими из глубин его психики. В частности, если он всё свободное ото сна время работает, развлекается или взирает в сменяющие друг друга телесериалы либо перечитывает лавину бестселлеров, то более вероятно, что он уйдет из жизни человекообразным придатком к своему рабочему месту, телевизору, бутылке, но так и не станет человеком. Это так, потому, что он по существу пребывает в режиме непрерывной загрузки информации в психику и ему просто некогда обдумать то, что встает из глубин его души, не говоря уж о том, чтобы что-то изменить в себе самом сообразно изменению своего понимания смысла жизни.

Поскольку каждый индивид несет в себе какую-то нравственность (в самом общем смысле этого слова) на сознательном уровне психики и на бессознательных её уровнях, то вся информация, с которой он сталкивается, распадается на каждом из уровней[224] его психики на три категории, соответственно полученной оценке, обусловленной нравственностью конкретного индивида: “хорошо”, “плохо”, “неопределённо, безразлично”. Такого рода сортировку по нравственно обусловленным категориям проходит и “царская информация”. Но поскольку с нею связана и “лично-бытовая” информация, то индивид обречен стать перед проблемой, известной из стихотворения В.В.Маяковского для самых маленьких детей: “Что такое хорошо, и что такое плохо?”.

Однако, связать “лично-бытовую” информацию с “царской” возможно по-разному и множеством информационных путей, то вопрос о том, «Что такое хорошо, и что такое плохо» по его существу является вопросом о смысле объективных — предопределенных Свыше для человечества и для каждого человека “Хорошо” и “Плохо”, не зависящих от субъективизма кого бы то ни было из людей и конкретной исторической эпохи. И с этими выявленными индивидом объективными “Хорошо” и “Плохо” должны быть соотнесены и приведены в соответствие все информационные массивы, содержащиеся в его индивидуальной психике, а так же и пароли “входов-выходов” в коллективную психику, в которой соучаствует человек, включая и пароли доступа извне к информационным массивам его индивидуальной психики и связанным с ними личностным возможностям.

То есть человек обречен самой жизнью в эпоху после изменения соотношения частот эталонов биологического и социального времени упереться в проблему, которую ему не обойти: конкретного определения лично им самим смысла Вечных Ценностей. О них суфий Фудайл ибн Айат еще в VIII веке нашей эры вразумлял багдадского халифа Гарун аль-Рашида (763 или 766–809 гг.), бывшего в момент их встречи невольником сиюминутности, что всегда несообразно статусу наместника Божьего на Земле, предопределенному Свыше для каждого человека.

Выход на проблему определения смысла и выражения «Вечных Ценностей»[225] в своей собственной жизни — неизбежно приводит к необходимости соотнесения, прежде того уже сложившихся и свойственных психике субъективных нравственных и этических “стандартов” “хорошо”, “плохо”, “безразлично”, с выявленными из “царской информации” своими же субъективными оценками объективных “Хорошо”, “Плохо”, “Безразлично”. При этом для большинства людей неизбежно выявится несовпадение выявленных ими объективных “Хорошо”, “Плохо”, “Безразлично” с реально свойственными им самим в жизни нравственными и этическими стандартами. По существу это — выявление внутренней конфликтности своей собственной психики и внутренней конфликтности коллективной психики того круга людей, к которому человек себя относит; или же к которому принадлежит, сам того не осознавая.

Но кроме этого выяснится, что и среди его окружающих довольно много тех, кто объективно “Плох”, хотя и произносит много “хороших” слов, опровергаемых в жизни тем, что изрядное количество творимых им дел укладывается составляющими в массивы “царской информации”, которые принадлежат объективной категории “Плохо”, выявленной им самим по совести.

Следует подчеркнуть, что речь идет не о преодолении и искоренении двойных и тройных нравственных и этических стандартов в отношениях людей в обществе, а о приведении нравственных и этических стандартов каждого в соответствие с объективными “Хорошо” либо “Плохо”, предопределенными для людей Свыше и именуемыми в культуре общими словами «Вечные Ценности», которые каждый индивид понимает по-своему конкретно, либо они остаются для него пустыми и не определёнными.

Поскольку человеку Свыше предоставлена свобода воли, то человек, в отличие от комара с полностью запрограммированным поведением (или дистанционно управляемым извне общекомариным духом), может сам индивидуально сделать определенный выбор своего поведения между выявленными им оценками объективных “Хорошо” и “Плохо”. Эти оценки могут уточняться с течением жизни, но если не кривить совестью, то они приближаются к истинным с течением времени. Так или иначе жизнь человека — в зависимости от его самодисциплины и усилий — может склоняться либо к благоволению, либо к зловолению, но не к субъективным, а к объективным, в которых выражается каждомоментно объективно предопределённое для людей либо “Хорошо”, либо “Плохо”.

Вообще-то это имеет место всегда, но только после осмысления своей жизни в её связи с “царской информацией”, человек становится осознающим происходящее сотворцом как своей собственной будущей судьбы, так и обусловленности его деятельностью и бездеятельностью судеб его окружающих, переставая быть слепым орудием унаследованного им потока причинно-следственных обусловленностей, катящихся из прошлого в будущее — волн океана “кармы”, если говорить языком восточных традиций “эзотеризма”.

Таким образом, перестать быть заложником обстоятельств — возможность, ныне (после изменения соотношения эталонных частот биологического и социального времени) открытая для каждого самим изменением соотношения частот эталонов. Это так, поскольку при нынешнем соотношении частот эталонов в течение своей жизни человек может в личном опыте прочувствовать, увидеть и осмыслить те процессы в культуре, которые ранее длились в ней столетиями и тысячелетиями, по какой причине были недоступны для непосредственного восприятия и осмысления подавляющему большинству людей; за редким исключением тех, чья духовная культура позволяла им и в прошлом пережить и прочувствовать всю историю в своем воображении во множестве её вариантов. Оригинальные же хроники, на страницах которых “сжато историческое время”, и из анализа сообщений которых можно было и в прошлом придти к аналогичным выводам опосредованно (не на основе собственных ощущений), были доступны — как и ныне — только меньшинству людей, профессионалов, работавших с ними; кроме того, на протяжении истории подлинные хроники целенаправленно уничтожались и профессионально фальсифицировались, да и были они большей частью посвящены жизни царственных особ и прочей “элиты”, мимоходом сообщая о повседневном быте и труде большинства населения.

Короче говоря, с изменением соотношения эталонных частот биологического и социального времени, как некогда сообщил М.С.Горбачев, «процесс пошёл…», хотя М.С.Горбачев, скорее всего подразумевал под этими словами нечто другое. Вопрос только в том, что и как сдерживает течение этого процесса в жизни каждого человека и общества в целом. И здесь необходимо еще раз вернуться к тому, на что ранее было указано мимоходом.

Если для человека отдых — исключительно развлечения, услаждение чувственности, просмотр множества программ телевещания, то в информационном отношении всё это — загрузка в психику новой информации, подлежащей субъективному осмыслению. Если в работе и (либо) в развлечениях протекает все свободное ото сна время, то в этом случае некоторое упорядочивание мышления и психики человека происходит только во сне, но этого может оказаться недостаточным для поддержания её человечного строя, а тем более для перехода к нему от того или иного строя психики недолюдка. Кроме того, мало кто в бодрствовании помнит и осознает свои сны, не говоря уж о том, что в снах человек может вести себя совсем иначе, по сравнению с тем, как он ведет себя наяву. Но особенности поведения человека в сюжетах его снов тем не менее могут проявляться наяву, бессознательно сопутствуя его сознательным намерениям и деятельности, тем в большей степени, чем менее памятны и менее подконтрольны его воле сны.

Это означает, что “мыльные пузыри” телесериалов и разнородные шоу-зрелища[226], которыми преисполнены программы телевещания и которыми увлечены очень многие, по существу играют роль средств отвлечения психических ресурсов человека на всевозможную ерунду, чем и препятствуют его личностному развитию и становлению в качестве человека. Такого рода увлеченность услаждениями чувственности искусственно поощряется закулисными заправилами общества, поскольку для них она — средство поддерживать в обществе господство нечеловечного строя психики, что позволяет им стричь общество, пока оно бездумно взирает в телевизор, заткнуло уши плеером или обсуждает бытие, собравшись вокруг бутылки или жбана с пивом. И так люди в угоду нежизненной сиюминутности или извращенности телезрелища якобы сами[227] отказываются от «Вечных Ценностей» для себя, заодно усугубляя жизненные обстоятельства для окружающих современников и потомков.

Кроме того, если человек не находит времени, чтобы осмыслить происходящее, в том числе и происходящее на экране, то телевидение в обществе таких людей оказывается средством внесения в их психику множества готовых к употреблению программ поведения в обход контроля их сознания и осознаваемой нравственности даже без того, чтобы разбавить фильм “25‑м кадром” или присутствием “Кашпировского” за кадром: т.е. это основное средство зомбификации населения при нынешнем образе жизни цивилизации.

Если же человеку не до развлечений, потому что он безвылазно увяз в работе, то средством его зомбирования является профессиональная информация, вырванная из смысла нормальной социологии, построенной на “царской информации” и перевязывающей так или иначе воедино все отрасли профессиональных знаний и навыков. Зомбирование профессиональной информацией наиболее ярко проявляется в деятельности по горло занятых текущими делами администраторов разного ранга, принадлежащих структурам государственности и негосударственного бизнеса.

Скрыть же свое отношение к “царской информации” и “лично-бытовой” информации — вне психических возможностей индивида, не видящего и не понимающего их различий и взаимной связи между ними, хотя бы он постоянно имел дело с информацией обоих классов. Для тех же, кто видит и разумеет, многое скрытое в политике и бизнесе оказывается “шитым белыми нитками”, почему его практически невозможно не заметить; при этом обнажается и неосуществимость тех или иных деклараций о благонамеренности[228].

Всем памятна фраза премьер-министра России В.С.Черномырдина, которую (как говорят знающие “искусствоеды”) он перенял из эстрадных россказней М.М.Жванецкого и «придал ей бессмертие», огласив её в одном из своих выступлений на публике: «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда». На основании всего, изложенного в настоящей работе, можно заподозрить, что В.С.Черномырдин по хронологическому диапазону ориентации своей деятельности, обусловленному типом психики, принадлежит к числу “сиюминутников”, которым свойственна непредусмотрительность (недальновидность, политическая близорукость) и забывчивость. Вследствие этого они не могут выпутаться из складывающихся вокруг них обстоятельств[229] и “текучки”: т.е. они свои ограниченные возможности распределили между “не теми” задачами, а попавшие в их поле деятельности “те” задачи решают “не так”. И если эти обстоятельства другие деятели всегда складывают вокруг них неблагоприятным образом, то у них никогда не получается так, как они «хотели» и лучше того, чем хотели, а получается исключительно плохо «как всегда», потому что «всегда» не только неподвластно “сиюминутникам”, но даже очищает мир от них[230].

Но как это доказать? С изменением соотношения эталонных частот и чужие души во многом перестали быть потемками, и люди сами высказывают такое, чего в прошлом невозможно было бы добиться от них и под пытками[231]. И действительно В.С.Черномырдин расписался сам в своей принадлежности ко множеству “сиюминутников”, а вместе с ним в этом расписались и очень многие другие политики России. Приведем фрагмент записи по трансляции.

В.С.Черномырдин: «Я бы с удовольствием доложил программу действий до 3000 года[232] (редкие хлопки в зале), но сначала надо решить, что делать сейчас», — из выступления 27 марта 1993 г. на девятом внеочередном съезде народных депутатов РСФСР — том самом, на котором Б.Н.Ельцин появился на трибуне то ли выпивши, то ли провокационно изобразив пьяного, по какому вопросу А.В.Коржаков не внес ясности в своих воспоминаниях о совместной его с Б.Н. деятельности.

Как видно из приведенной фразы — в соотнесении её с одной из сносок об обусловленности происходящих ныне событий глубокой древностью — с восприятием и осмыслением “царской информации” у В.С.Черномырдина и съезда народных депутатов РСФСР (многие из которых профессионально перекочевали в последующие Государственные “Думы”) — дело обстоит явно плохо. Поэтому то, что они решают делать прямо «сейчас», даже исходя из искренней благонамеренности, всегда может быть уложено (и укладывается другими, по большей части закулисными деятелями) в качестве составляющих в нежелательные для общества объемлющие процессы, принадлежащие к общему фону “исторического всегда” нынешней глобальной цивилизации, с пониманием сути и направленности исторического движения которой у нынешних публичных политиков России дело обстоит крайне плохо.

Если бы В.С.Черномырдин выразил определённые цели, которые необходимо осуществить «к 3000 году», то в потоке событий, происходящих «прямо сейчас», он смог бы увидеть — и увидел бы — действия как ведущие к осуществлению избранных определённых целей, так и действия, препятствующие их осуществлению, а так же и безразлично нейтральные. Это бы позволило, увязав определенно целесообразные действия и средства, создать работоспособную программу действий «до 3000 года»[233], а из соотнесения её с ныне происходящим — стало бы видно, что именно следует делать прямо сейчас; что категорически не следует делать ни прямо сейчас, ни когда-либо вообще, а что допустимо или недопустимо делать в зависимости от сопутствующих обстоятельств.

В результате было бы нечего «решать, что делать сейчас» потому, что сначала пришлось бы решить:

● хороши ли цели,

● и хороша ли программа (средства и методы) по их осуществлению,

● а поскольку, «что делать сейчас», подчинено целям и обусловлено программой их осуществления, то оно выявилось бы мимоходом в процессе обсуждения целей и программы.[234]

Если же этого не сделать, то политика перестает быть политикой, превращаясь в суету под клиентом — в самом худшем для области политики понимании этих слов.

Характерно и то, что никто из депутатов съезда не указал В.С.Черномырдину на необходимость проведения текущей политики в описанной нами последовательности:

● выявление и определение долговременных устойчивых[235] целей;

● концепция их осуществления на протяжении исторически длительного времени;

● действия «прямо сейчас» в соответствии с этой концепцией, обеспечивающие размежевание политики по её осуществлению с несовместимыми с нею иными концепциями, подлежащими искоренению в исторической перспективе.

По существу такое указание со стороны съезда было бы уведомлением премьера о его несоответствии занимаемой должности. Но поскольку оно не было высказано депутатами, то съезд тем самым расписался в своей должностной несостоятельности, что и оправдалось в начале октября 1993 г.

Безусловно, что и на почве обсуждения долговременных целей и концепций их осуществления политики могут переругаться[236], но, если бы это случилось на внеочередном девятом съезде народных депутатов СССР (или прошлых съездах КПСС и депутатов СССР, а теперь в нынешней Думе), то это была бы качественно иная политика, потому что в обсуждении целей и концепции их осуществления обнажились бы глупость и сиюминутный эгоизм каждого, в жертву которым он готов принести будущее счастье и радость последующих поколений точно так же, как и предки — с их нечеловечным строем психики[237] — принесли в угоду своей сиюминутности счастье и радость ныне живущих поколений, возможно и не понимая того, что творят в их историческое “прямо сейчас”, хотя многие и понимали и понимают, что урвать надо прямо сейчас, а после них «хоть потоп».

Но между нашими современниками (включая и редакцию одноименного журнала) и нашими же предками есть одна, но вполне определенная разница: с момента публикации в Российской империи книги А.Д.Нечволодова “От разорения к достатку”, изданной в 1906 г. в С.-Петербурге в типографии штаба войск Гвардии и Петербургского военного округа; с момента, как на декабрьском 1952 г. пленуме ЦК КПСС И.В.Сталин перед членами ЦК обвинил в измене свое окружение по Политбюро и предупредил об их готовности пойти на сговор с заправилами Запада за спиной народов СССР; с того момента, как Директива Совета Национальной Безопасности США 20/1 от 18.08.1948 г. “Наши цели в отношении России” была опубликована в СССР в книге Н.Н.Яковлева “ЦРУ против СССР” (1985 г. и последующие издания) и выдержках из неё общим тиражом около 20 миллионов экземпляров; с того момента, как в нынешней России опубликована книга П.Швейцера “Победа” (Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря[238]) — все политики России обязаны понимать способы осуществления их руками того, что В.С.Черномырдин назвал «получилось, как всегда»; либо же они обязаны признаться в собственном скудоумии и недееспособности и перестать обманывать простых тружеников, у большинства из которых по-прежнему нет времени, чтобы стоять за спиной и контролировать действия каждого профессионального администратора.

Никто из политиков в России, начиная с 1906 г. по настоящее время, не вправе говорить, что он не знает, почему происходит плохо «как всегда», якобы “само собой”, но в полном соответствии с зарубежными директивами в отношении России, и почему не происходит так, как хотели, чтобы людям в России жилось лучше. Выяснять, кто из них искренний дурак, оказавшийся ненароком в политике или бизнесе, и нахапавший сдуру, а кто алчный либо идейный враг народа и будущих поколений, — очень долго, а кроме того нет необходимости, поскольку дурак — рабочая скотина злодеев: в войнах погибло множество коней, а не только рыцарей с чайниками на плечах вместо голов. Но даже, если и не создавать систему социальной чистки под девизом “святая инквизиция”, то всех, кто влез и поддерживает своими действиями не ту политику, складывающиеся после изменения соотношений эталонных частот обстоятельства сами “подстригут” под одну гребенку, которая имеет тенденцию со временем оказаться и на уровне шеи недолюдков, засевших в политике и бизнесе, если они не одумаются своевременно и не станут вести дело к человечному.

Так что, если кто искренний дурак (хотя и не без притязаний на мирскую славу и богатство) — то пока не поздно займись чем-нибудь посильным (подметай улицы, будь санитаром в больнице), а от государственного управления держись подальше; если же кто придуривается — то сдерживайся и образумься: положение обязывает… если положение не обязывает, то смотри эпиграф настоящей работы, поскольку обстоятельства не делают различий между неподдельными дураками и изображающими из себя нечто “умниками”, претендующими стричь “дураков” вокруг себя. То есть, люди меняются двояко: либо изменяют себя сами, сообразно искреннему стремлению понять Свыше предопределенные для людей “Хорошо” и “Плохо” и свободно следовать тому, что Хорошо; либо их “подстригут” обстоятельства вплоть до того, что и мокрого место не останется.

Пока же политики, чьи возможности не позволяют осуществить описанный порядок действий (определенные цели «на 3000 год», работоспособная программа их достижения, действия «прямо сейчас» по запуску программы и последующая корректировка её по управляемым ими же обстоятельствам), обречены соучаствовать в качестве управляемых извне орудий в иных программах со вполне определёнными целями и средствами их достижения, запущенными в действие не сейчас, а много веков тому назад.[239]

Это происходит в осуществление принципа образования коллективной психики толпо-“элитарного” (“павианьего” типа организации) общества[240]: каждый в меру понимания ВООБРАЖАЕТ, что работает на себя, а в меру непонимания в действительности ишачит на тех, кто понимает больше; а в итоге все они — без исключения — оказываются в дураках, хотя каждому из них Свыше было дано быть разумным и человечным. Но это доходит до их сознания, когда ничего уже невозможно изменить. Чтобы не попасть в такого рода обстоятельства, когда уже невозможно изменить ничего, необходимо рассмотреть вхождение в управление собой: лучше власть над самим собой, чем тысячелетняя власть над другими людьми и вещами.[241]

В большинстве случаев сознание обращается к проблемам управления, самообладания, умения вести себя (и т.п. слова об одном и том же), столкнувшись с трудностями, неудачами, разочарованием, то есть не в самое комфортное для себя время — большей частью в разнородных “стрессовых” ситуациях. Тем не менее, Бог не возлагает на человека ничего сверх того, что тот может вынести, и потому лучшее, что можно сделать в такого рода обстоятельствах:

⇒ Прежде всего остановить собственную суету, всплывающую из бессознательных уровней внутренне конфликтной, неупорядоченной психики и прорывающуюся в неё из коллективной психики, в которой так или иначе соучаствует каждый индивид.

⇒ Остановив суету, необходимо, памятуя о том, что Вседержитель не ошибается, без эмоций уныния либо бессмысленного восторга воспринять то приходящее, что в ранее было названо вектором состояния.

⇒ После этого необходимо вспомнить, как этот вектор состояния изменялся в прошлом в течение по возможности наиболее длительного срока времени на объемлющем его информационном фоне.

⇒ Это даст видение картины взаимной вложенности частных процессов и причинно-следственных связей в их совокупности, т.е. взаимные связи “лично-бытовой” и “царской” информации обеих категорий “Хорошо” и “Плохо”.

⇒ Во всем этом необходимо выделить общее внешнее управление, а в нем попытаться выделить иерархически Наивысшее — непосредственно исходящее от Вседержителя, во всех без исключения случаях поддерживающего то, что принадлежит категории “Хорошо”: Устраняй зло тем, что есть лучшего (метод «клин клином вышибают» не применяется, хотя его сторонникам попустительствуют Свыше до срока с целью вразумления и их самих, и окружающих).

⇒ Памятуя об иерархически Наивысшем управлении Вседержителя, всегда отвечающего на зов, обращенный к Нему, попытаться решить прогнозную задачу многовариантного возможного течения событий: Бог дает доказательство Своего бытия непосредственно каждому отвечая молитве в соответствии с её смыслом «Языком» жизненных обстоятельств, к которому необходимо быть внимательным, чтобы понять его «фразы».

⇒ После этого следует либо подчиниться ходу процессов, приняв их течение как данность; либо, приняв на себя ответственность за вмешательство в их течение, оказать воздействие на их течение в соответствии со своим вектором целей в отношении всей совокупности частных процессов, описываемых вектором состояния.

⇒ При этом главное увидеть милость иерархически Наивысшего объемлющего управления Вседержителя, дабы свой вектор целей не был антагонистичен Наивысшей милости, а свое вмешательство в течение взаимной вложенности процессов стало бы частичкой милости, несомой иерархически Наивысшим управлением. В этом случае и информационные потоки иерархически Наивысшего объемлющего управления будут необходимой помощью, а не препятствием в деятельности человека.

Но даже следуя этому, тем не менее придется некоторое время терпеть бесстрастно, без суеты и эмоциональных срывов, дабы не пережигать понапрасну энергию в бессмысленности, пока не прекратится последействие нравственно и этически обусловленных ошибок своего прошлого поведения, в которых обычно выражается либо непомерная самонадеянность индивидов, забывших о целостности и иерархичности Мироздания и Всевышнем; либо выражается перекладывание ими предназначенных им Свыше ответственности и забот на окружающих, в том числе и на высших в Объективной Реальности, т.е. это — расплата за иждивенчество.

Это касается дел как личных, так и коллективных, народных и общечеловеческих.

“Ты правишь, но и тобой правят”, — говорил Плутарх — историк, бывший “по совместительству” верховным жрецом Дельфийского оракула храма Аполлона. На своем индивидуальном месте в иерархии взаимной вложенности управления социальных и внесоциальных структур лучше правит — собой прежде всего — тот, кто отличает иерархически Наивысшее управление от внешнего или внутреннего наваждения и не препятствует Высшему, а осознанно снизводит Его волю вниз по контурам внутрисоциального управления как милость, ускоряя процесс перехода к человечности, делая его прямым восхождением, а не мучительной цепью падений, топтаний на месте и валяний во всевозможной грязи; не говоря уж о том, что недостойно, располагая возможностями человека, сознательно уклониться от своего долга перед другими в Объективной Реальности, продолжая оставаться человекообразным недолюдком и зная это. Но такое упорствование при знании о своем несоответствии уже занятому фактически положению самоубийственно.

Жизни общества сопутствует множество объективно возможных вещей, которые однако неосуществимы и не осуществляются, если индивидуальный разум людей бездействует или культура интеллектуальной деятельности (как одна из составляющая духовной культуры) не развита, а то и злоумышленно извращена с целью порабощения этого общества.

Так и человечный строй психики невозможен, если разум спит или наглухо замурован подневольными “каменщиками” в культурной традиции всеобщего зомбирования. Тем более и переход к человечному строю психики от животного строя психики или зомби невозможен без собственных интеллектуальных усилий индивида и управления с его стороны процессами мышления — непрерывно-образного (процессного), пошагового (дискретного) абстрактно-логического, и ассоциативного (связывающего образное с абстрактно-логическим).

Осознанное управление мышлением человеку в жизни необходимо так же, как управление своими конечностями, и если в нынешней культуре таковое большинству не свойственно[242], то вовсе не потому, что это удел исключительных сверхчеловеческих личностей, а потому, что нынешняя культура по отношению к психике в целом и интеллекту в частности, подобна тому, как если бы детей растили туго спелёнутыми, а по достижении совершеннолетия их в 18-летнем возрасте распеленывали бы и говорили: “Ну всё, ребенок вырос, пусть ходит своими ногами и питается плодами рук своих”.

В нынешних региональных цивилизациях Запада и России мало кому удалось вырасти интеллектуально не спелёнутым и к моменту вступления во взрослость не только уметь властвовать, но и властвовать над своим мышлением. Тем не менее, если человек способен согласиться с приведенной аналогией, то и во взрослости он может многое наверстать из того, что было упущено в детстве и юности. В этой связи приведем одну притчу.

Когда Моисей вывел евреев из Египта[243], слава о нём распространилась по всей земле, как масло растекается по воде[244].

Все[245] дивились его подвигу и говорили:

— Должно-быть это святой человек и угоден Богу, если может творить такие чудеса!

Дошла весть о Моисее и до одного аравийского царя.

Царь с изумлением слушал обо всём, что совершил Моисей, и напоследок тайно призвал к себе своего лучшего живописца и сказал:

— Я хотел бы видеть лицо Божьего человека. Возьми доску, сделанную из слоновой кости, лучшие из твоих красок, пойди в пустыню, где теперь находится Моисей, и, при помощи твоего искусства, со всею тщательностью, сделай его изображение и принеси мне. Но только пусть это останется тайной между мною и тобою. Ступай.

Художник царский взял доску из слоновой кости, отобрал лучшие из красок и тайно покинул дворец.

Он пошел в пустыню, отыскал там Моисея, со всею тщательностью написал его изображение и принес своему царю.

Царь долго в задумчивости смотрел на черты лица Божьего человека.

Затем приказал поставить изображение в своем дворце и созвал своих мудрецов.

Мудрецы были опытны во многих тайных науках, — и царь часто совещался с ними о делах своего народа.

Царь показал мудрецам сделанное художником изображение и сказал:

— Вы читаете сокровенное, как развернутый свиток. Скажите же мне по чертам этого лица, — что это за человек, и в чем его сила?

Мудрецы стояли перед изображением, переминались с ноги на ногу и посматривали на старшего из мудрецов.

Никто не хотел первым высказывать своё мнение, — мудро боясь ошибиться и чрез то подвергнуться сраму.

Старший из мудрецов дергал себя за бороду, стоял, смотрел, и наконец, сказал:

— Это человек злой.

Тогда и остальные мудрецы развязали свои языки и начали в запуски бранить человека, изображенного художником.

— Он человек гордый! — сказал один.

— Он зол и вспыльчив, — добавил другой.

— Он честолюбив.

— Корыстолюбив.

— Сладострастен!

И они находили в нём все дурные[246] качества, которые унижают человека. И все хором подтвердили:

— Этот человек — злодей. Такой человек не может быть угоден Богу![247]

— Остановитесь! — воскликнул царь вне себя от гнева[248], — что вы? Смеетесь надо мною? Знаете ли вы, чье это изображение? Моисея, которому удивляются все люди. А вы говорите, что он не может быть угоден Богу! Все люди дивятся его доблестям, а вы находите в нём все недостатки! Вижу я теперь вашу мудрость!

И царь разодрал на себе одежды в знак печали.

— Горе мне! Горе, что я слушался вас в делах моего народа!

Мудрецы со страха попадали на колени[249], — и старший из них сказал:

— Наука наша верна. И то, что мы говорим, — истина. Виноват художник! Значит он неправильно нарисовал черты великого человека и тем ввел нас в заблуждение. Вели его казнить!

И поднялся тут спор. Художник говорил:

— Я нарисовал верно, это мудрецы ошибаются.

Мудрецы уверяли:

— Художник плохо нарисовал свою работу!

Царь захотел непременно узнать на чьей стороне правда, приказал приготовить колесницу, взял с собою изображение и сам поехал в пустыню.

Проводники указали ему лагерь израильтян, и он прибыл туда в своей колеснице.

Там, подняв глаза, он издали еще увидал человека, как две капли воды похожего на изображение, сделанное художником.

— Кто это? — спросил царь.

— Божий человек — Моисей! — ответили ему.

Царь достал изображение и принялся еще раз сравнивать его с лицом Моисея.

Изображение было чудом искусства, и Моисей на нём был как живой.

Тогда изумленный и пораженный царь сказал, что он желает беседовать с Моисеем, зашел в шатер к Божьему человеку, поклонился ему в пояс, рассказал ему про спор между мудрецами и художниками и сказал:

— Прости меня, Божий человек! Пока я не видел твоего лица, я думал, что виноват художник, что он сделал изображение неверно, — потому что мудрецы мои — мудрейшие из мудрецов мира и знают свои науки отлично[250]. Но теперь, когда я вижу, что изображение верно, как две капли воды, я знаю цену их мудрости. Я вижу, что они обманули меня, и вообще ничего не понимают в науках. А они ели мой хлеб и постоянно дурачили меня своими глупостями.

Моисей в ответ улыбнулся и сказал:

— Нет! И художник, и мудрецы твои удивительнейшие знатоки своего дела. А только знай: если бы я по самой природе своей был таким, каким меня люди знают по моим поступкам, — я не был бы лучше сухого бревна, у которого тоже, ведь, нет человеческих недостатков. И у меня не было бы тогда никаких заслуг ни перед Богом, ни перед людьми. Да, мой друг, не стесняюсь сказать тебе, — что все недостатки, которые нашли во мне твои мудрецы, действительно врождённы мне, свойственны моей природе. Может быть их еще больше даже, чем угадали твои мудрецы. Но я сам победил в себе дурные страсти[251]. Как выращивают из зерна большое дерево, — я вырастил в себе добро. Я приучил себя к добру, пока привычка эта не сделалась моей второй природой. Вот, за что я любим как на небе, так и на земле[252].

И с доброй улыбкой Моисей отпустил аравийского царя с миром.